Литературный Клуб Привет, Гость!   С чего оно и к чему оно? - Уют на сайте - дело каждого из нас   Метасообщество Администрация // Объявления  
Логин:   Пароль:   
— Входить автоматически; — Отключить проверку по IP; — Спрятаться
Прибыль и убыль уходят и приходят, весь народ пользуется этим и называет это духом.
Чжоу И
Астролябия   / Оффтопия
Оффтопия_3. Охота за кракозябрами
Полковник, охотник за кракозябрами, бодр и свеж. Улица не манит на прогулки по городу — снегопад. Наверняка верный синий джип набрал уже снега на крышу. Но это лучше, чем осенняя грязь, и лучше, чем весенняя распутица. Одно удовольствие в межсезонье — испугать наряженных девиц резким набором скорости перед стометровой лужей... затем по-джентльменски объехать её, помахав девицам рукой, и получить недоверчивые улыбки в ответ. В общем, зима — не худшее время года. Зимой люди трудятся, а не гуляют по набережным Плёса и по травяным дорожкам садовых участков. Время работы и свежих начинаний. Факс то и дело напоминает Полковнику о служебных обязанностях, закидывает бумагами. Иные бумаги важные и полезные, но большинство — мусор, который обитатели администраций посылают друг другу для создания видимости административной деятельности.

Важные бумаги от неважных Полковник отличает с ходу, они имеют особую ауру, так и излучают в окружающее пространство: возьми меня! прочитай! Эта бумага молчит, но молчит с достоинством. Что-то связанное с иностранцами, заранее знает Полковник, выхватывает лист из рыхлой кипы. Так-ссссс... Так. Альпийская компания «Биггер»... блаблабла... интересуется возможностью постройки завода в Ивановской области...

+

Полковник увидел кракозябру. Сверкая чешуёй, замерла она как раз между факсом и компьютером. Верёвочное кольцо сжимает ей длинную шею, рывок, веревка натягивается, кракозябра падает недвижимая... брррр... пора показаться врачу, бодро думает Полковник, я начинаю видеть их не только во сне. Он перечитывает бумагу, складывает её вчетверо, чтобы уместилась в нагрудном кармане пиджака, где сердце, замирает, обернувшись к окну. Там, за окном, снег продолжает опускаться мягкими хлопьями, покрывает чистотой вчерашнее старьё: окурки и мятые пивные банки, трамвайные билетики и фантики от сникерсов; делает фон жизни белым и ровным, позволяя начать отсчёт времени с нуля, а планы — с нового листа бумаги.

+

Я, Аггел Осеняющий, устал от душеизлияний отца Михаэля, потому лихой Полковник радует меня, когда он морщит лоб и теребит усы. Вспоминает что-то, слово «биггер» вызывает неявные образы, кракозябра приходит по ночам, Полковник кидает и кидает верёвочную петлю, стараясь изловить коварную нежить.

Одно из сильнейших аггельских удовольствий — видеть, как человек догадывается, но не может поверить, потому что утерял знание. Современность учит его: догадки — лишь подсознательный вывод, основанный на незначительных фактах. Факты эти якобы можно выявить, сосчитать, и успокоиться о запредельном. Мы, аггелы, потираем руки и тихо веселимся, предвкушая, как потом, при встрече по ту сторону неба, будем хлопать друг друга по спинам, и вспоминать смешные земные страдания, и пить нектар, и размышлять, как могло бы быть, если бы в тот момент...

Что было бы, если бы в тот момент Полковник не заметил молчащую бумагу, оставил её лежать среди других подобных с виду, но совершенно бесполезных и ненужных? Вечерняя уборщица с ворчанием выкинула бы всю кучу, затолкала в бездонное ведро и отнесла на помойку, как она делает каждый вечер после завершения рабочего дня в старом здании администрации. Тогда всё было бы иначе, Биггер направил сообщение не только в Ивановскую, но и в прочие области центральной части России. Каждая из них рада заполучить крупного инвестора, обещающего глубокую переработку древесины с использованием отходов от пилорам: опилок, сучков, деревьев кривых, старых, попорченных жучком. Не все входят в историю с довремён, с обычными героями интрига бы не удалась, пришлось бы переигрывать партию, выбирать другое тысячелетие, переплетать заново нити судьбы. А Биггер построил бы завод под Ярославлем и к старости лет уже не вспоминал бы о довременах, лишь зарабатывал деньги, подобно другим владельцам разнообразных компаний...

Потому взмахнул я крылами, когда Полковник начал битву за инвестора с администрациями других областей. Вспомнил весёлый охотник старые навыки поиска и ловли дичи. Главное — затаиться, получить точную информацию и нанести опережающий удар. Полковник в доистории действовал лихо; здесь он остался таким же лихачом.

Прежде всего он ответил «да!» Биггеру, предварительно получив благословение высшего начальства. Затем, не дожидаясь ответа, начал узнавать о переговорах с администрациями регионов. Немного может узнать обычный человек. Молчаливы администраторы, таят служебную информацию от непосвящённых и тем более от посвящённых конкурентов. Но Полковник ведает тайные тропы, он не новичок в скрытой войне. Два-три звонка в каждую из областей, и наживки уже болтаются на крючках; информация ходит кругами, присматривается, вот-вот схватит, дёрнется поплавок, зазвенит звонок на столе у Полковника...

Затем начал изучать главного двигателя компании «Биггер», не упомянутого ранее Максима Семёныча. Полковник хитёр, знает, куда направлять запрос и как оправдать интерес к пробанду.

Уже на следующий день Полковник раскладывает на столе листы бумаги, часть кидает на подоконник, оставшимися прикрывает клавиатуру, не затрагивая лишь связь с внешним миром — красный телефонный аппарат.

Максим Семёныч. Отзывы самые положительные. Прекрасный вьюнош, умён и работоспособен, излишне самонадеян, что исправимо со временем. Директор будущего предприятия. Хорошо-сссс...

Область Тверская, область Ярославская, Костромская. Нет, Костромская вылетает, там уже поселились конкуренты и леса не хватит для двоих. Владимирская, Нижегородская... О, номерок директора прислали. Аналитика потом. Теперь главное — перехватить Максима. Работаю!

+

Максим перехвачен звонком, затем официальным письмом, затем синим джипом. Отложив встречу с Ярославлем, едет будущий директор по Ивановской области, очарованный лёгкой болтовнёй собеседника, ненавязчиво использующего навыки НЛП и опыт позапрошлой жизни. Было дело, заклинал кобр и улиток Полковник; и не полковник вовсе он тогда был, да и Максим не Максимом, но это дело прошлое, забытое.

— А производство у нас хорошее. Безотходное производство. Вот первый завод, например, прямо в Альпах стоит, там ещё курорт рядом. Горнолыжный. Приезжай, а? А вам мы привезём... эээ... оборудование наше, ну там, как бы... которое измельчает сырьё, потом этот... Пресс. Пресс прессует, формальдегида минимум, не думай, не отравим. Хотим фенолформальдегидные смолы, прикормили уж, ничего? На первом этапе, чтобы дешевле нам... бы...

— Не переживай, всё организуется, льготы по полной программе, всё будет... посмотри налево, вишь, на сосне- белочка?

Так Полковник живо рулит поворотливым джипом и настроением молодого директора, показывает волшебные места. Иной раз завезёт в непроходимую чащу, где ёлки вросли друг в друга, стоят плотной стеной, почешет за ухом:

— Мда... нет, здесь не пойдет. От города вроде недалеко, да деревьев слишком много, очищать придётся подступы до того заброшенного здания, нееееее... лишняя работа. Я тебе другое место покажу!

А сам косит на Максима, смотрит, как тот потирает руки, видя очередной перестоявший лес, его здесь совсем не ценят, значит... Полковник, легко просчитывая происходящее в Максиминой голове, продолжает обзорную экскурсию. И все фуршеты с брудершафтами, что непременно ждут Максима в Рыбинске и Твери, уже мало что могут изменить.

С Полковником они любуются закатами и восходами, пропускают переходящих дорогу лосиху с лосенком, подвозят симпатичных попутчиц, пьют самоварный чай на шишках у дяди Севы, обходчика железнодорожных путей. Один раз, пойманные весенним половодьем, отрезанные от большого мира, они неделю живут в джипе на внезапном острове посреди бушующих красных потоков — вода вымывает оксиды из земли и приобретает зловещий оттенок. Ловят рыбу; зайчиков, сидящих на острове, не трогают, как не трогает их печальный кабан, залёгший рядом с нагретой солнцем машиной в ожидании спада вод. Дороги очистились, подсохли, и джип катит в Кинешму, в город, где живет мама Полковника, простая русская женщина, извещённая уже сыном через сотовый телефон о высоком госте.

Здесь они останавливаются надолго. Максим, почти потерявший директорский пыл среди новых жизненных впечатлений, каждый день ходит на пристань встречать транзитные суда. Он повзрослел, похудел, лицо и руки приобрели бронзовый оттенок, чуть более светлый, чем у кинешемских пацанов. Ходит на лодке, крепко держит вёсла огрубевшими ладонями, удит рыбу с причала, гуляет вдоль Волги почти до Плёса и вечером возвращается в гостеприимный дом, где ждут его хороший ужин и кружка козьего молока.

Полковник же, видя, что ввод Максима в транс удался полностью, оставляет Кинешму, едет в Иваново на рабочее место узнавать новости из соседних регионов. Мало ли, не директором единым живёт предприятие. Есть ещё Михаэль, могущий принять решение поперёк Максима, есть и другие начальники, ведущие русский проект.

На работе всё по-прежнему. Полковника ждут, Полковника любят, соскучившиеся сослуживцы встречают чаем и хорошим звёздчатым коньяком.

— Ну что, ну как? — расспрашивают.

— И что, и как! Допивайте без меня, я за дела.

Включает компьютер, получает почту, читает. Звонки в соседние области, просмотр новостей в сети.

Полковник откидывается на спинку стула, в рабочий кабинет снисходят умиротворение и покой. Всё получилось, всё удалось! Конкуренты наделали глупостей, так что ни Максим, ни тем более Михаэль уже не повернутся в их сторону. Они понимают — с такими людьми дело иметь опасно, в любой момент возможен крах. А что, собственно, произошло?

+

В Карелии, самой отдалённой из окученных Михаэлем областей, товарищ, курирующий возможный проект, неожиданно покинул рабочее место в разгар буднего дня. Вызвав такси, он уложил в чемодан особо секретные бумаги и отбыл в неизвестном сотрудникам направлении. Его искали и у жены, и у любовницы, сообщили приметы на все вокзалы. Конечно, товарища не нашли. Таксист сказал, что довёз до такой-то улицы, товарищ расплатился и ушёл по направлению к театру, насвистывая модную песенку. Ни названия песенки, ни самой мелодии таксист так и не вспомнил. Бумаги тоже нигде не всплыли, чему местный мэр одновременно и печалился, и радовался.

В Твери было иное: весь инвестиционный отдел внезапно заболел иностранной заразой, привезённой, видимо, одним из работников с ненашего побережья, из дешёвого отеля, где отдыхал с семейством на честно заработанные административным трудом деньги. Семейство чиновника не заболело. Прогнозы врачей неутешительные: коллектив вернётся на службу не ранее следующего месяца.

В Ярославле же вовсе вышел удивительный случай. Шаровая молния, редкое явление природы, и не одна молния, а не менее ста — можно сказать, стая шаровых молний... прекрасное глазу зрелище, если парить прямо над крышей администрации... стая светящихся шаров, влетев в открытые форточки и протаранив стекла, за неполные пять минут устроила настоящий погром, содом и гоморру, сциллу и харибду. Работники в ужасе выскакивали из здания, побросав бумаги и даже свежеполученную заработную плату. Сгорела отчётность за предыдущий год, сгорела она стихийно, неумышленно, при множестве свидетелей, отчего некоторые из начальников, надев тёмные очки, сели в чёрные длинные машины и укатили в загородный ресторан снять стресс (по их словам) или отметить внезапную утрату (по мнению некоторых самых сведущих товарищей).

Неизвестно, имеет ли Полковник отношение к этим событиям. Но он не выглядит удивлённым. То ли привычка к неожиданностям, то ли сияющий на груди памятный знак «85 лет тайному обществу» сковывает буйные эмоции. Он доволен и расслаблен. Первый этап работы закончился — сам ли по себе или как уж там...

+

Я, Аггел Осеняющий, лишь работник высшей канцелярии, не могу раскрывать закулисные секреты даже ваших поднебесных администраций, не говоря уже о наших небесных, потому скромно промолчу, промолчу.

Бравый охотник должен вывести Максима и компанию «Биггер» на Шую; должен, пусть и не понимает этого сам в усатом обличье — иначе он испортит весь расклад. Сейчас в его голове Кинешма, город, который нуждается в инвестициях не меньше Шуи, но я вижу сверху — Кинешма не пройдёт. Будем же разматывать историю далее, по порядку, шаг за шагом, дело за делом, следствие за причиной.

+

Благостная прострация Максима могла продолжаться вечно. Мама Полковника привыкла к новому обитателю. Каждый день она решает, каким бы ещё ужином порадовать Максимушку, и Максим не остаётся в долгу — радостно улыбается ей, так что она частенько думает: какой хороший ребёнок! Оставался бы навсегда... Может быть, продлённое детство было бы лучшим вариантом для Максима. Простая жизнь на берегу великой русской реки, почти мечта Льва Николаевича, почти идея Мора...

Но Полковник уже несётся на синем джипе в родную Кинешму, он горд победами, он режет по середине лета. Солнце бьёт в крышу, ветерок рвётся в открытое окно, холодит пространство, наполняет ароматом полевых цветов. Завтра встреча с мэром Кинешмы; завтра, может быть, всё и решится. Тогда Полковник оставит опостылевший административный кабинет навеки, переберётся ближе к маме, в родной город, будет работать на новом предприятии. Кинешма возродится его трудом, его заботами и обретёт былое величие.

+

Такие мысли крутятся у Полковника в голове, когда он осаживает горячий джип у дверей материнского дома.

— Где Максим?

— Здравствуй, сынок! Да кто ж его знает... ушёл, голубчик, ещё затемно ушёл, с мальчишками, то ли рыбу удить, то ли ещё куды...

Весь день убит на поиски Максима. Никто не видел, никто не знает. Полковник тоскливо смотрит в окно на первую звезду. Максим возвращается в темноте и пробирается на кухню, к столу.

— Здравствуй, Максим Семёныч, — начинает Полковник издалека, — ну как, принял ли ты решение? Я ездил в Иваново, узнал последние новости, вот, почитай, что в соседних регионах делается...

Полковника останавливает непонимающий взгляд:

— Полковник? Ты? Приехал? Ты про что это? Что в дороге видел? К дяде Севе заезжал? Как он? А я только что пришёл, весь день с нашими мужиками охотничий домик строили. Прикидываешь, настоящий дом, с печкой, кирпичей натырили уже и стёкол в окна, с того завода заброшенного, помнишь? Довезёшь? Завтра; нам неделю на велике таскать, а твой джип проедет туда, знаю уж. А? Подсобишь?

Полковник хмурится. Пора выводить парня из оцепенения, а то ведь и не вспомнит потом истинные цели и задачи, испортит планы.
— Максим. Сосредоточься. Вспомни. Биггер. Биггер! Есть?

Максим чешет густые вихры:

— Биггер... Как же. Помню. Смешные такие, клювачие, один мне нравился очень, с пятнышком белым на морде, мы даже подружились. Я ему хлеба давал и сахару, иногда морковки, а то всё опилки да опилки, никаких витаминов...

Полковник медленно опускается на стул, прислоняется лбом к холодящему стеклу. За окном царит ночь, неявная ночь с намеком на затаившееся близко к горизонту солнце. Летом оно обходит Кинешму с запада на восток через север, но не ныряет глубоко в тьму кромешную, а плавает сверху, у края, то и дело выбрасывая лучик-другой на обозрение людям, чтобы те помнили, лето — не время для сна.

+

Наутро Полковник разгоняет кинешемских пацанов приказом никогда! никогда! более не приходить сюда за новым другом. А упирающегося Максима сначала ведёт в истопленную ночью баню, где мнёт его, лупит веником, поливает раскаленную печку травяными отварами, от чего шипит пар и утренние пчелы носятся вокруг бани в надежде заполучить немного мёда от такого аромата. Максиму выдают костюм из давно забытого директорского чемодана. Мама всё утро утюжит костюм через влажную тряпочку, потому он имеет вид ухоженный, как в лучшие альпийские времена.

На дом вызван местный парикмахер. Пусть он не знает всех новомодных стрижек, зато ездил на международный конкурс парикмахерского искусства семь лет назад и получил удостоверение участника. Из его рук Максим выходит повзрослевшим, похожим на всех кремлёвских начальников сразу — из тех, что помоложе.

Полковник подводит Максима к зеркалу, немного потускневшему, но отражающему весьма пристойно и даже в полный рост. Вид элегантного молодого человека директорского вида завораживает Максима.

— Кто это? Неуж...

Полковник встаёт на цыпочки, еле дотягивается до Максиминого уха — вырос парень за последние недели, вырос — и начинает нашёптывать что-то тихое. Максим согласно кивает, тряся свежим чубом, поддакивает... потом бледнеет и садится на предусмотрительно подтянутый правой Полковничьей ногой стул. Так, в тишине, проходит минута, другая... наконец молодой директор требует все бумаги, требует телефон, компьютер, Интернет и машину к крыльцу. Назначенная встреча с кинешемским мэром состоится, Полковник опять переиграл обстоятельства, как всегда бывало в предыдущих охотах на любую живность.

+

Они едут. Максим недоволен неподатливым чубом, который лишает его директорской серьёзности, но, как замечает про себя Полковник, придаёт юношеского шарма. Проходят в кабинет, садятся, начинают разговор...

По чистой случайности именно сегодня в семействе мэра назревал небольшой скандал. Всё дело в Жуже. Дочка завела маленькую собачку, быстро завоевавшую сердца мэрской семьи. Жена обожала Жужу, сам мэр не раз брал её на заседание городской думы, где любимица церемонно занимала пустое место из-под депутата — отсутствие одного из них всегда случалось по той или иной причине. Но утра, эти ужасные утра! Жужа просилась гулять, Жужа просилась гулять в любую погоду. Гуляла она долго, с осознанием собственной значимости, как же, собака дочки самого мэра! Сегодня дочка не ночевала дома, была у бабушки, да не будь она упомянута к началу рабочего дня со своими сметанными пирогами, а только к концу работы либо к обеду.

Жена же после увлечения фэн-шуй заимела новую, губительную для семьи привычку. Едва вставало солнце, она исчезала на берег Волги, где стояла неизменные двадцать минут, подняв руки вверх, подобно букве игрек, ловила энергию Ярила. Затем бегала вокруг Кинешмы, рассказывая к вечеру мэру обо всех увиденных и услышанных беспорядках в городе: об украденном у тёти Паши выстиранном белье, о перевёрнутой подростками-хулиганами остановке, о бомже, спящем на скамейке, об испоганенном плакате с лицом самого мэра — и требовала, требовала немедленных действий.

Мэр в день встречи с Максимом встал поздно, жена давно убежала. Он хотел идти с Жужей, но посмотрел на часы, открыл Жуже дверь, натянул несвежий пиджак и запрыгнул в газующий уже под дверью подъезда административный жигуль. Сегодня Жужа гуляла неизвестно где, оставленная ближними своими, и, быть может, уже познакомилась с тем дворовым кобелем, имени которого никто не знал. Потому мэр сидит задумчив и встревожен, неизвестность Жужиной судьбы пугает его; он слушает вполуха и не понимает, какой шанс для Кинешмы может в эту минуту упустить. Впрочем, он предлагает здание для осмотра: в центре Кинешмы, небольшая площадь, зато все коммуникации, посмотрите, вдруг понравится... и удирает искать заблудшего друга, перебирая все возможные оправдания для беседы с дочкой и женой, которая прибежит и будет кричать, кричать...

Не этого ждал Полковник. Кракозябра пригнула голову и могла выскользнуть из петли в любой момент.

+

Люди строят планы. Когда планы рушатся, люди, как правило, печалятся и сдаются или же идут вперед наперекор обстоятельствам — как у кого в характере заложено. Не догадываются они взлететь подобно нам, небожителям, и осмотреть ситуацию сверху. Если бы Полковник помнил чуть более из прошлого, он бы понял, что его личный план не совсем вписывается в генеральный. Но инициатива похвальна, мы видим его как героя, и ни к чему так грустно смотреть на кинешемские пейзажи, наплывающие по дороге к заброшенному заводу. Когда дело заходит в тупик, это вполне может означать вмешательство вышестоящих и вышелетящих. Пусть наш ловкач лавирует меж препятствий и ищет новые пути, обстоятельства направят его искания в нужную сторону, уж я — то знаю.

+

Они приезжают на указанное мэром место. Конечно, здание не нравится Максиму. Мало простора для планируемого производства, и не расширить площадку: кругом дома, откуда идет местная жительница с ведром мусора, вываливает его на никому не нужную территорию бывшего завода, игнорируя двух странных грустных людей без единой бутылки в руках.

Звенит Максимин мобильник, ярославский губернатор воспрянул духом после тайной вечери в загородном ресторане, где поминал со товарищи безвременную пропажу городской отчётности. Он хочет встретиться и обсудить неплохие площади в Рыбинске, в самом Ярославле, ещё в одном городке области. Максим бодро соглашается на встречу, жмёт руку Полковнику, вручает ему фирменную ручку «Биггер» и исчезает на вызванном такси.

Полковник, не заезжая уже к маме, возвращается в Иваново на работу, но всё, на что он способен, — наблюдать обнажённых девиц, мелькающих на экране компьютера, и прицельно метать жёваные бумажки в мишень, которой является портрет Главного. Правый глаз — десять; подбородок, уши и лысина в пушистом обрамлении — пять; всё иное — молоко.

+

Нат сегодня имеет бессонную ночь. Все ночи делятся на сонные и бессонные. Сонные — когда раздеваешься, оттягиваешься в горячей ванне, идёшь спать, пусть иной раз и всего-то три часа. Бессонные — раздеваешься, ванна, опять одеваешься и идёшь бороться с фотошопом. Можно упасть на кровать, но не снимая одежды, под плед, в состоянии полубодрствования, чтобы быть начеку, когда появится свежая мысль или постучится в окно ночной гость. Иной раз бессонная означает такое лежание и часов восемь, хотя остаётся бессонной, проходит во вглядывании в ночное окно и ловле звуков и ощущений.

Этой ночью ощущение особенное, будто должна начаться новая жизнь, совсем не связанная с приездом в гости старинного однокашника, придурка и маньяка, но талантливого всё же человека, или с покупкой новой рыбки в аквариум. Может быть, Адоб Иллюстратор или Флеш Макромедия, надеется Нат и погружается в полудрёму, где видится ей птица в клетке, карта Шуи с воткнутым красным флажком в центре, человек с указкой рассказывает про рассветы и закаты, птица вырывается из клетки, опрокидывает взмахом крыла и человека, и его указку, и красный флажок, с криком вылетает в окно, в тёмное синее небо, на небе тут же начинают скапливаться тучи от резких движений птицы, но молнии не могут попасть в неё, потому что клетка тяжела, она остаётся стоять в комнате на полу, дверца открыта, ветер из окна шевелит шелуху от семечек... «Неееееееееее, — думает Нат, — не Макромедия... дождь!» — и засыпает уже глубоко, нарушив собственные каноны бессонной ночи.

+

Максим едет в Ярославль. Водитель растерян и обескуражен. Он не может понять, почему уже второй раз настолько сбивается с дороги, что осознаёт это только перед неуклюжим кольцом серого бетона, куда вмонтирована надпись «Шуя» в псевдорусском стиле. Какая Шуя? Он косится на спящего пассажира, на небо с назревающим дождём, смотрит в карту, разворачивает машину и едет, видимо, в Ярославль.

+

Редкой красоты восход поднимается над Шуей в это утро. Сперва уходит дождь, сгущается туман, выдавливает звёзды на запад, они со звоном падают за горизонт, или, может быть, это уже назойливый голос утренних будильников... туман рассеивается при первых лучах ещё невидимого солнца, они пронизывают туманную бестелесность, расчищают дорогу для Самого. Небо белеет, розовеет, воздух мерцает на фоне светлеющего неба; туман наконец сворачивается круглыми шариками в ямках и ложбинках радостных листиков; зелёные кобылки и простые кузнечики замолкают, охватывают лапками водные самородки, провозглашая ежедневный утренний тост: «За Солнце!», ныряют усиками и рыльцами внутрь тумановой воды, игнорируя будничные капли дождя на тех же растениях; и наконец появляется Оно, не злое и испепеляющее, но мудрое и мягкое утреннее шуйское солнышко.

И стоит бетонное кольцо с надписью «Шуя», и молчит рядом обессилевший шофер красной «девятки», и молодой директор расправляет плечи, поднимает руки вверх, как жена кинешемского мэра, уловив всеобщую радость бытия. Пусть будет не Ярославль, а Шуя, пусть не Волга, а Теза, солнце поставлено над всем миром, оно как единый знаменатель уравнивает все города и даёт право стартовать новому проекту из любого места России.
Смущённый водитель отпущен, он едет быстро в сторону Кинешмы, уже не надеясь увидеть дом родной. Но дороги не плутают, а ведут именно туда, куда он стремится, — под бочок добрейшей жены его.

А Максим, прихватив чемодан, лёгкой походкой идёт по улицам ещё спящего города, и только студенты Физвоса, бодро бегущие в разноцветных трусах прямо по проезжей части в отсутствие любых машин, разнообразят пейзаж. Позже появляются утренние уборщики улиц в оранжевых фартуках, уборщики указывают Максиму дорогу к сизо-жёлтому зданию администрации. Там нет уютных скамеек, нет даже ординарных лавочек, но есть крыльцо; на нём-то будущий директор крупного предприятия и ждёт начала рабочего дня, сидит на чемодане, вызванивает незаменимого Полковника на новые неожиданные переговоры.

Михаэлю Биггеру тоже не спится, биггеры в экспериментальном загоне гудят, бурно реагируют на новый материал, макулатурную бумагу. Ничего, освоят производство картонов. Вчера нашёлся наконец Максим, утром он должен быть на встрече в Ярославле. Но Михаэль чувствует вращение шестеренок закулисного мира, догадывается и почти знает: не Ярославль будет тем городом. Встаёт к карте, вечной карте мира, потрёпанной и потёртой, сопровождающей Михаэля во всех перемещениях со времени последнего разговора с отцом, втыкает пятнадцатый флажок в надпись Shuya чуть северо-восточнее Москвы, идёт на личный аэродром и через полчаса уже исчезает в тумане над горными кряжами в чёрном вертолете.

+

И понеслось с утра: Власть, придя на работу пораньше, обнаруживает бродяжку директорской наружности, подъезжает мэр, почти в ту же минуту прибывает Полковник, не выспавшийся, но крайне довольный возвращением инвестора в область. Все понимают друг друга за неполные пятнадцать минут, прыгают в машины смотреть площади — то самое заброшенное здание завода роботов около девятиэтажек, где проживают и сам депутат Роботов, не успевший в шуйскую думу ко всеобщему переполоху, и Сиб, и Герман Григ, многие другие наши герои. В тот момент, когда эскорт приближается к месту осмотра, встаёт двойная радуга, птицы начинают утренний хор, завершив нестройные распевки. Максим залезает на крышу джипа, глаза его излучают счастье и восторг.

— Да! Здесь! — лишь произносит он и более не произносит ничего.

Внезапно по небу катится механический звук, и из-за редких облаков кучевого вида появляется столь знакомый Максиму чёрный вертолёт. Вертолёт приземляется, выпускает немолодого уже мужчину. Тот глухо кашляет, прижимая платок к бледному лицу, хлопает по спине ликующего юношу и произносит только смачное:

— Йаа!

+

Полугодовой поиск по России завершился. Наш небольшой провинциальный город отныне стал эпицентром, откуда расходятся волны по Вселенной, незаметно пока ни для кого влияя на неё. Первая волна затронула шуйский военный городок. Привыкшие в момент реагировать на звук вертолёта начальники отдают приказ о десятиминутной готовности, с гаубиц разматывают колючую проволоку, дыры привычно латают при помощи подручных материалов (старые стенды «Ими гордится гарнизон») и инструментов (найденные, к счастью, гвозди и молоток), растительность окатывают из шлангов, солдат заставляют надраить пуговицы и вычистить сапоги.

А обитатели многоэтажек даже не заметили вертолёт в утренней суете, только маленький Вова, высунувшийся из окна, принял решение идти в лётчики и, надо сказать, в дальнейшем осуществил его.

+

Итак, решение о сотрудничестве принято. Начальники и свита отправляются подкрепить рукопожатие коньяком и десятком бутербродов в кабинете мэра; гарнизон даёт отбой воздушной тревоге; изменённый вертолётом Вова идёт во двор искать материалы для изготовления пары крыл. Михаэль шепчет Максимхену отеческие наставления и улетает. Максим говорит жёсткое «нет» названивающему Ярославлю и уезжает с Полковником в Кинешму завершить трудный день чаепитием в уютном мамином дворике...

... И позже они сидят в саду, молчат, смотрят в звёздное небо над Кинешмой.

— Глянь! — вдруг восклицает Максим. — Зажглась новая звезда!

— Где? Вижу, вижу! Давай назовем её... Биггер!

Максим замирает, луна освещает красивое серьёзное лицо молодого директора.

— Нет! Мы назовем её Биггер Шуйский!

Снова возникает пауза, и только по усам Полковника, весёлого охотника за кракозябрами, катится скупая мужская слеза.

+


Postscriptum:
3 из 24
©  Астролябия
Объём: 0.702 а.л.    Опубликовано: 17 05 2008    Рейтинг: 10.04    Просмотров: 1098    Голосов: 1    Раздел: Не определён
«Оффтопия_2. Откуда взялись биггеры?»   Цикл:
Оффтопия
«Оффтопия_4. Кое-что о жизни в болоте»  
  Клубная оценка: Нет оценки
    Доминанта: Метасообщество Библиотека (Пространство для публикации произведений любого уровня, не предназначаемых автором для формального критического разбора.)
Добавить отзыв
how-let18-05-2008 17:23 №1
how-let
Уснувший
Группа: Passive
Морро, а кто у вас на улицах деревья сажает?) эггероборцы?)
Астролябия18-05-2008 17:28 №2
Астролябия
Автор
Группа: Passive
экологолики и, конечно, охранительница тотемных деревьев.
Добавить отзыв
Логин:
Пароль:

Если Вы не зарегистрированы на сайте, Вы можете оставить анонимный отзыв. Для этого просто оставьте поля, расположенные выше, пустыми и введите число, расположенное ниже:
Код защиты от ботов:   

   
Сейчас на сайте:
 Никого нет
Яндекс цитирования
Обратная связьСсылкиИдея, Сайт © 2004—2014 Алари • Страничка: 0.04 сек / 34 •