Литературный Клуб Привет, Гость!   С чего оно и к чему оно? - Уют на сайте - дело каждого из нас   Метасообщество Администрация // Объявления  
Логин:   Пароль:   
— Входить автоматически; — Отключить проверку по IP; — Спрятаться
Не следует делать вид, что занимаешься философией, но следует на самом деле заниматься ею: ведь нам нужно не казаться здоровым, а быть поистине здоровым.
Эпикур
Астролябия   / Оффтопия
Оффтопия_12. «Пора менять власть в городе!»
В этом году нет разлива, хоть Нат с Евгеном ежедневно спорят на форуме о странностях весны. Евген уверяет, что река не разольётся, а Нат верит в Тезу и ходит на её берег мёрзнуть и ждать, когда же случится Вдруг. Но ничего не происходит, Евген оказывается прав каждый раз. Это ужасно обидно, потому что Евген считает фейерверковых монстров самыми лучшими, и его правоту в любом другом вопросе Нат воспринимает болезненно.

Справедливый Судив вмешался сегодня в спор, написал, что после дождей Теза-таки разлилась. Нат пришла проверить — разлива нет. Она привычно добавляет эту странность в коллекцию загадок и совпадений. Ведь и Судив врать никак не может, и глаза её не обманывают: вода немного напряжена, течение чуть сильнее, чем летом, но только чуть. Выходит, произошёл сбой непонятной природы, то ли на небе, то ли на земле, то ли на границе между. Или всё прозаичнее: сломался шлюз, обмелела река, подсохло шуйское болото. Хоть и пишет Иван Иваныч в «ШИ» про отважных строителей, починщиков шлюзов, будто спасают они город от обезвоживания, а болото от осушения, но потом появляется в той же «ШИ» на первой странице реклама новой книги Иван Иваныча: читайте рассказы нашего лучшего корреспондента, писателя и поэта, о лесах, полях и реках; а в самой книге, если набраться сил и пролистать её до середины, речь идёт о пустынях, степях и солончаках. Не все заметят несоответствие: первые две страницы посвящены благодарению Древне за её интерес к природной тематике, шуйской администрации — за то, что она есть, спонсорам-шлюзоделам — за материальную помощь; далее идёт описание ремонтных работ на шлюзах языком, достойным петровского барокко. Так и не доберётся читатель до начала рассказов, а если доберется, то не долетит и до середины могучего потока образов и славословий великой русской природе, падёт в избытке чувств прежде, чем начнутся в книге степи и пустыни...

Нат прочитала почти десять страниц и, чтобы не разлюбить реку, ждёт разлива. Будет разлив, обязательно будет, не в этом году, так в следующем. Увидит его Нат своими глазами, перестанет думать о нем словами из книги как о бурлящем потоке, мощными струями овевающем могучие стропила восстанавливаемого шлюза, бьющем в крутые берега Тезы, подобно мифическому Гефесту, катящем бурные валы и громокипящие волны, подобно мифическому Сизифу, закончатся наносные слова Иван Иваныча, останется только Нат, река и, может быть, немножко весеннего солнца на границе неба и земли.

+

Нат бредёт домой, потом идёт веселее, потом вполне бодро. Ну и что, просуществует в этом году без разлива. Будет любоваться урбанистическими пейзажами, городским колоритом, свежими цветовыми решениями. Вот ворота: покрашены в коричневый цвет, тёмные ажуры. За ними стена дома: ярко-фиолетовая, жжёт живым цветом сквозь ворота, пробивается на первый план, а решётка ворот уходит вглубь стены — вот она, новизна и урбанизация, химические красители в провинции, цивилизация, чтоб её, симультанные эффекты, красота. А вот военкомат, здание без окон на первом этаже. Внутри тир, длинный тёмный коридор и мишени, подсвеченные ярко, будто сцена в театре, а снаружи надпись революционного содержания, появилась ночью, вчера не было: «Пора менять власть в городе!» Надо же, умудрились написать, и никто не заметил, вот это придурки, как сумели залезть так высоко, вот это маньяки, не побоялись ни упасть, ни нарваться на охрану, только чего ради? Дурики... Надо спешить домой, проверить монстров. День и ночь колдуют на кухне, нормальную еду ещё не научились делать, а сладости — пожалуйста, и себя накормят, и Нат угостят. А вот картошку жареную, борщ, салат и котлеты никак не освоят, обеды так и остались Натиной прерогативой. Надо приготовить обед и почитать форум. Евген должен ответить, как делать фейерверки в домашних условиях и где купить ингредиенты.

+

Рассказал он вчера, что помимо поиска и разведения фейерверковых монстров увлёкся пару лет назад изготовлением декоративных огней, будто он и сам немного фейерверковый монстр. В конце того года сделал золотого дракона и огненного червя, запустил их на площади перед кинотеатром «Родина». Зрители радовались, обнимались под звенящим в небе драконом и не догадывались спросить имя скромного автора. Небесный огонь воспринимается не земным, а почти аггельским — то есть моим, он и есть мой, пусть его сделал Евген, а Евгена осенил я, потом он осенил меня, контакт людей и аггелов тот смысл и имеет, что даёт влияние тем и другим с противоположной каждому стороны; и кто ведущий в этом дуализме, кто ведомый, даже мне непонятно. Догадываюсь, но пока не уверен, пока не совсем уверен...

+

Вернувшись с реки, Нат первым делом будит компьютер. На форуме после Нового года уже которую неделю разброд и запустение. Не то чтобы народу меньше или свежих тем, но необходимость хорошей уборки явно назрела. Пришли новые незнакомые люди, или знакомые люди с новыми никами. Пока в городе царит диалап, никакой админ не разберёт, сколько ников у каждого человека и сколько человек скрывается под одним ником.

Появился некто Биггер, говорящий кириллицей на немецко-английском наречии глупость и ересь, был удален Судивом.
Появился Народ Ру, потом второй Народ Ру, хитро заменивший русскую о на латинскую о. Каждый день цапаются два Народа, не дают скучать форумчанам, но и не дают говорить серьёзно, сбивают на водевиль.

Появились недобрые падонки: Падонаг, Падонак, Подонак и Ищо Падонак, пришли с целью довести смысл любой темы до абсурда в подражание древним фидошным кащенитам.

Появился Мешкович. Ходит, смотрит, молчит, на личные сообщения не отвечает.

Власть постоянно посещает форум, читает, висит в списке юзеров, но перед такой публикой таится, скрывается и ничего не пишет.

Наконец, появился Натин друг Дэдэ, купивший недавно ноутбук американской выделки. Сразу предложил осмыслить феномен любви, чем привёл в недоумение не только падонкаф, но и серьёзных админов. Появился красиво, нестандартным курсивом зеленого цвета вывесил название темы, так и назвал её «Осмыслим феномен любви!» Вежливо попросил каждого высказаться: что они думают о любви, как её понимают, какое место любовь занимает в их жизни.

Какое место? Нат решила пока промолчать. Надо посоветоваться с монстрами, выяснить, что они скажут: любит ли их Нат. Если не любит, то и писать тогда нечего — как осмыслять феномен, когда его нет.

Квик тоже призадумалась у экрана. Надо отвечать, неудобно перед новым форумчанином. Может, у него животрепещущая потребность, он спрашивает, а в ответ молчание... Квик написала для поддержки разговора, что очень рада появлению такой интересной темы, только не знает пока, что ответить, подумает, авось напишет завтра.

Падонак думать не стал, так и ляпнул, что пришло в голову, или, скорее, что взбрело — слишком сильные эмоции вложил в пару предложений. Салекс укоротил предложения до пары нормативных слов, другие слова хоть и выразительны, конечно, но допустимы только в личных сообщениях, не в общей теме. В итоге получилось, что Падонак думает о любви звёздочками. Прозвучало многозначно и красиво, не хуже зелёных букв Дэдэ. Ищо Падонак тоже хотел написать, да не вышло, забанили админы уже два дня как, а он и не знал.

Дэдэ отвечает всем, и перво-наперво Падонку: рисует пять строчек звёздочек, первая — зелёная, потом красная, тёмно-красная, жёлтая и, наконец, синяя строчка. Затем пишет обращение к милой Квик, с этого момента иначе он ее и не называет.

— Милая Квик, как приятно встретить здесь, на форуме, человека чувствующего. Я надеюсь, сегодня Вы расскажете нам о главном, что есть у нас: о свете, дающем нам силы жить, — о любви.

— Нууу...

— Милая, милая Квик, я вижу, мои слова нашли отклик в Вашей душе. Итак, соглашаетесь ли Вы, что сущность любви есть свет, есть радость, есть первооснова бытия?

— Ээээээ...

— Милая Квик, я вижу, мы поняли друг друга. Давайте выслушаем остальных.

Квик не отвечает ничего. Действительно, надо послушать, кто что скажет. Если скажет, конечно.

Нат спрашивает монстров, любит ли она их, но монстры заняты. Они сделали из старой ручки «Биггер» матричный принтер, другой не получился — ведь делал Вася, хоть и под руководством Ишппука. Теперь они сочиняют чернильную ленту из гелевого стержня. Пока не выходит, монстры пыхтят, пачкают руки чернилами. Если не сумеют из стержня, Вася нарисует ленту на бумаге, и Ишппук переведёт её в реальность. А Нат они ответят в письменном виде, когда заработает принтер, напечатают на листке и принесут ей на кухню — пусть читает, вот так. Написать Нат о феномене пока нечего. Ну и ладно, всё равно надо мыть посуду и думать о предстоящей встрече с Полковником — зачем он приедет? Посмотрим. Увидим.

И ещё нужно помочь Дэдэ — нет, не поддержкой на форуме, разберётся сам. Нужно помочь выбрать вещи, которые он возьмет с собой в Альпы. Дэдэ уезжает на завод «Биггер». Конечно, не работать и даже не отдыхать, хотя, по словам Ишппука, возле замка Биггеров есть чудный горнолыжный курорт. Нат могла бы расспросить Ишппука о заводе, а как потом объяснить Сибу и Роботову про альпийского монстра? Нет уж, пусть Дэдэ смотрит сам, заодно отвлечётся от ноутбука. Делегация шуян едет по приглашению руководства компании и самого Михаэля Биггера бегло изучить производство, лично оценить его вредность или — вот была бы удача Шуе — полезность.

Пригласили их давно, ещё зимой, сразу после Нового года, но дату откладывали и переносили, так что Дэдэ и думать забыл о поездке, и вдруг позвонили из шуйского орготдела: ехать через неделю. Автобус доставит делегацию в московский аэропорт, там её подхватит самолёт, унесёт в Европу, в альпийские горы и долины, где уже поджидают опытные психологи и продвинутые пиарщики, читают научные книги о загадочной русской душе, нервничают, волнуются, переживают. Кто их знает, шуйских делегатов, — напьются и будут песни петь, или подерутся и будут стёкла бить, олд рашн традишн — слова, известные без перевода с английского на немецкий, термин устойчивый, международный, всем, к сожалению, давно понятный.

Дэдэ был выбран инициативной группой на общем собрании методом от противного. Роботов сразу заявил, что ни в какие Альпы не поедет, ему и так всё ясно: накормят, напоят, обдурят. Сиб тоже высказался резко отрицательно: ни к чему эти поездки, ни к чему, одно расслабление и успокоение. Охранительница деревьев просто испугалась: несколько часов лететь в самолёте, жить в гостинице без шума родных деревьев под окнами, изучать технологию уничтожения, превращения жизни в безжизненность. Нат отказалась по обычной причине: некому кормить монстров в её отсутствие. На самом же деле она поверила Роботову о напоении и обдурении. И пить она не умеет, и дурой быть неохота.

Самый страшный игэшник, Герман Григ, упираясь руками в стену за неимением стола, насупив бровь, уткнувшись взглядом в пол, сказал, что приглашение — провокация. Купят, или застращают, или впрыснут в кровь яд, подавляющий личность. Подавленная личность расскажет подлым капиталистам боевые планы ИГ, напишет списки товарищей поимённо, подставит коллектив, предаст. Ехать не надо, и точка.

Но ехать, к сожалению, надо. Это лучше всех понял Роботов, человек опытный в закулисных боях.

— Мы знаем Германа и его мысли. Он говорит, ехать не надо. А я вам говорю: ехать надо. Если не поедет наш делегат, поедет их делегат, от администрации или депутатов, вернётся делегация и расскажет, какой отличный завод стоит в горах, какой там чистый воздух, наврут, успокоят народ. И не будет среди них человека, который заметит, что там не так, тут не то, а вот это вообще не показывали. Всем понятно? Так что давайте не будем обсуждать, ехать или не ехать, а просто выберем подходящую кандидатуру.

И все посмотрели на Натиного Дэдэ. Не игэшник, конечно, но наш человек: поддерживает, помогает, доносит до людей верные сведения о вреде производства древплит, ни разу не купился на пиарные слова Мешковича и газетные речи Иван Иваныча. Значит, так тому и быть — ехать Дэдэ в Альпы осматривать производство, другие-то отказались.

— Согласен?

— Согласен...

На том встреча и завершилась.

В тот же вечер Дэдэ нашёл в ящике стола загранпаспорт, на следующий день занёс его в администрацию на второй этаж полной женщине с капризным личиком. Начальница имеет власть над бумагами, а потому и над людьми. Как не изобразить некоторую небрежность и недовольство, чтобы всякий посетитель, отвлёкший её от чаепития, подумал, вовремя ли зашёл, не навредил ли государственным делам?

+

Монстры, сытые и довольные — наелись блинов, — скрываются в комнате доделывать принтер и спать. Нат снова объясняет Ишппуку, что он не должен показываться на глаза гостям. Так надо! Ишппук обещает прятаться, хотя на Дэдэ он бы в дверную щёлочку посмотрел. Много рассказывал про него Вася. И свитер у Дэдэ красивый, и ботинки, а уж очки — как у Джеймса Бонда. Но Дэдэ приходит ночью, когда Ишппук видит сон о шпионских очках, они лежат на столе Натиной кухни, Ишппук пытается превратить их в глаза, и очки начинают подглядывать за Ишппуком в кухонную щёлочку. Страшно!

Дэдэ и правда сразу прошёл на кухню, взял предложенный чай и поделился с Нат заботами, возникшими из-за поездки. Что взять, чтобы выглядеть достойно даже на фоне европейцев? Тёмные очки, тёплый свитер — тот, пушистый, или другой, самовяз — в Альпах свитер просто необходим. Нат выбирает самовяз. Там, в Европе, наверное всё магазинное. Выйдет Дэдэ утром на балкон гостиницы, посмотрит вдаль, в горы, а на нём свитер волшебной вязки... Альпийские девушки спать ночами не будут ещё полгода, мечтая об утраченных ручных технологиях бабушек и прабабушек. Дэдэ соглашается с самовязом. Что ещё? Куртку, пару джинсов — рабочие и парадные, сигареты, запасные ботинки, то, сё... Главное, чтобы всё уместилось в одной сумке, пусть и большой. Едут на четыре дня, да кто знает, что там и как у супостатов, может, заморозят или замучают этикетами. Надо быть готовым к любым неожиданностям. Следующая встреча в администрации завтра. Вроде как собеседование. Что хотят выяснить? Неизвестно. Едут пять человек, включая Дэдэ, заодно и познакомятся. Нат зевает, Дэдэ прощается и уходит домой, прояснив список необходимых в дороге вещей, но так и не увидев нового монстра.

+

Власть каждый день проглядывает все темы форума. Надо знать, о чём думают люди, чем живут — особенно молодежь, будущее города.

Новая тема, феномен любви. Уж лучше любовь, чем обсуждение надписей на машинах или ругань любителей пентиумов с поклонниками атлонов. Власть не смотрит на автомобили, когда идёт на работу и с работы, не замечает весёлых рекламок на них — нечего писать на форуме. Не может и вступиться за пентиумы или атлоны, не интересует его компьютерная начинка. А вот любовь... Свою истинную страсть он всегда скрывает и от коллег, и от домочадцев. Неудобно, солидный серьёзный человек, и вдруг...

Если Власть идёт домой в обществе других администраторов, никогда его взгляд не задержится на клумбе, не прикоснётся к окошку деревянного домика, где круглый год выставлены цветущие фиалки. Пусть все думают, что он коллекционирует галстуки, пусть сотрудники подкалывают и смеются над вполне допустимым и уместным для администратора чудачеством. В кабинете на столе невзначай оставленный каталог галстуков нового сезона даёт направление развитию мысли посетителей: «Ага, не наврали — точно галстуки коллекционирует, вот что ему на день рождения подарить!» Так создает Власть бюрократический имидж. Тот же пиар, показ нужного образа, сокрытие ненужного. Но здесь, на форуме, никто не узнает его под ником, можно написать — не для людей, для себя! Иногда так хочется, так необходимо сказать правду, хоть и анонимно.

Падонак, Дэдэ и Квик толпятся на форуме, честно стараются выразить мысли по теме обсуждаемого феномена.

— ***

— ****

— Я до сих пор не могу осмыслить феномен. Может быть, завтра напишу, ещё немного подумаю. Йе?

— Милая Квик, Вы уже пишете. Сам факт, что Вам небезразлична эта тема, показывает, что любовь живёт в наших душах, просится открыться людям, рвётся наружу, в мир, объединяя нас во имя своё.

Власть нажимает кнопку «ответить».

— Я люблю... цветы.

Ночь, тишина в квартире. Власть выключает компьютер. Вот она, правда его настоящей любви.

Он, работник администрации, мечтает быть простым садовником. Выращивать розы летом и хризантемы осенью, подрезать лозы дикого хмеля, выравнивать кроны чубушника, выкапывать клубни гладиолусов, сортировать, высаживать на отдельных плантациях гладиолусных деток — и белый парус, и лавандовую мечту, и бордового поля робсона. С ранней весны повторять сезонный цикл, любоваться первоцветами, нежными крокусами, махровыми маргаритками, затем выискивать под деревьями первые ароматы фиалок, ландышей, не садовых, крупных и безрадостных, а настоящих лесных. Они будут расти под любящим взглядом Власти и в саду, как в родном лесу. Нарциссы, тюльпаны, пионы, купальницы, водосборы, настурции, маки; затем уже бесчисленные цветы зрелого лета, известные и неизвестные, яркие сортовые и скромные полевые. Осенью — золотые шары; космии в сетчатой листве как звёзды в паутине; будто награждённые орденами за боевую доблесть стоящие строем георгины; и опять хризантемы, астры, клубни гладиолусов, луковицы тюльпанов — и зима, ожидание нового возрождения. Всех их собрал бы Власть в одном саду, был бы этот сад, была бы такая возможность, альтернативная жизнь... Власть помнит каждый цветок по имени, а если попадается новый сорт — в чужом ли саду, за забором ли частного дома, в лесу, на берегу Тезы, — выясняет точное название из журналов, купленных тайком в Иванове, где никто не узнает в неизвестном человеке серьёзного администратора.

Только один цветок из журналов не видел он вживую. Цветок не наш, не шуйский, не российский даже, а волшебный горный эдельвейс, цветущий раз в году весной в самых неприступных районах Альп.

Как раз сейчас, сегодня, появилась реальная возможность увидеть эдельвейс. Планируется ознакомительная поездка в Альпы на завод «Биггер», делегаты от города выбраны, но Власть мог бы намекнуть, надавить, попросить... Нет, не в его принципах использовать служебное положение для личных целей. Сколько раз один лишь шаг отделял Власть от улучшения жилищных условий за счёт города или от бесплатной загранкомандировки по обмену опытом администрирования, на самом же деле просто экскурсии в Европу. Всякий раз он не мог переступить черту, и сейчас не переступит. Прощайте, весенние эдельвейсы. Представится ли ещё такая возможность — неизвестно. Но лучше жить без цветов и без угрызений совести, чем с тем и другим. Будут привычные мечты о цветнике, фотографии садов в журналах, чужие заборы с торчащими из них нервными пионами, разговоры в форуме о цветах... Конечно, если кто-нибудь ответит на его пост.

+

Утром будничный Власть идёт на работу. Проходит мимо здания военкомата, читает свежую надпись «Пора менять власть в городе!» Да, народ недоволен. Но не такими же методами выражать недовольство! Надо думать во время выборов, не голосовать за тех, кому не доверяешь. Надо знакомиться с кандидатами в депутаты, посещать предвыборные собрания, а писать на стенах совсем неправильно и даже незаконно.

Проходит мимо фиолетового дома с тёмными воротами. Ну и покрасили, дикий цвет рвётся наружу сквозь решётку — куда смотрел главный архитектор? Как разрешил безобразие? Надо зайти к нему в кабинет, поговорить, обсудить цветовое решение фасадов домов. Нельзя допускать химическое варварство в историческом центре города.

Сегодня встреча представителя компании «Биггер» с делегатами, она назначена в зале заседаний, надо присутствовать. Власть никогда не опаздывает, опоздание идёт вразрез с его принципами, а соблюдение собственных законов есть основное отличие солидного человека от несолидного.

Едет товарищ от инициативной группы, парень вполне европейского вида. Хорошо, что ИГ не послала того ветеринара или Германа Грига, они бы испортили впечатление от делегации неоправданной агрессией. Едет Иван Иваныч, корреспондент «ШИ» неуловимой внешности. Скромная мышь, не компьютерная даже — обыкновенная. Серый костюм, коричневые ботинки, шуйская эклектика. Едет депутат думы, едет законодатель из Иванова — наш, шуйский, представляет город в области. И, конечно, едет господин Горсэс, уважаемый человек, как и все, работающие при администрации. На работе все должны быть уважаемы, иначе нельзя — не сложится коллектив, не сработается, если начать кого-то вдруг не уважать.

Делегаты знакомятся, договариваются о времени отъезда с представителем компании, а это и не просто представитель, а сам Максим Семёныч. Пришёл лично посмотреть на отъезжающих, заглянуть в глаза, оценить. Видимо, он будет сопровождать делегацию в Альпы. Пока не найден Ишппук, не хочется Максиму уезжать из Шуи хоть на день, но придётся, работа есть работа. Документы для экологической экспертизы переданы ненавистному Полковнику, в ожидании решения экспертов надо поговорить с Михаэлем — не отвертеться, похоже, от поездки... Максим жмёт руки представителю ИГ, журналисту, депутату, законодателю, Горсэсу, печальному администратору, присутствующему на собрании, и спускается вниз.

+

Погода сегодня нелётная, нет птиц под серыми тучами, шпиль колокольни спрятан от глаз людей, открыт тварям небесным. Птицы могут наблюдать колокольню сверху без нижних двух ярусов — всё скрыл туман, тягучий и влажный. Он поднимается от съедаемых первым теплом снегов, спускается с нависших мрачных облаков, смягчает контуры мира видимого. Я, хоть и взял отпуск от трудов аггельских, посматриваю и на птиц, и на колокольню, вижу даже бредущего в тумане человека. Не в первый раз идёт Максим пешком к колокольне, бросив машину у здания администрации. Здесь тишина. Пусть и центр города, но почти нет людей — кроме, разве, любителей загадок, приходящих с отвесами и угломерами, чтобы выяснить, в которую же сторону наклонена колокольня.

Большинство шуян уверено, что колокольня наклонилась влево, если смотреть со стороны улицы Свердлова, другая часть жителей настаивает на наклоне вправо. Кто-то утверждает, что колокольня стоит прямо, но такие голоса не воспринимаются серьёзно в хоре противоречий. Максим предпочитает не вмешиваться в споры, ему нравится смотреть на колокольню снизу, тогда здание непременно падает прямо на него, с какой стороны ни подойди. Сейчас ни шпиль, ни крест не видны, виден только второй ярус, а третий тает уже в небесах. Что выше? Скрыта вершина, будто стоишь в Альпах, смотришь вверх, ищешь трещинку в монолите, раздвигаешь траву, находишь эдельвейс, добычу на удачу. Нашёл — жди короткого счастья этого дня, удача выполняет одно желание, только самое доброе, простое, не похожее на чудо, а подобное совпадению. Окажись сейчас Максим в горах с цветком в руке, пожелал бы, чтобы вернулся к нему Ишппук. Просто вышел бы из расщелины или слетел с карниза. Здесь, в Шуе, весна слишком серая, слишком затяжная, нет цветов даже самых простых, тем более нет гордых горных эдельвейсов, и гор тоже нет, упёрлась высокая колокольня шпилем в небо, безразличны ей переживания людей у подножия, не замечает она их, не видит, не чувствует.

Максим смотрит снизу ввысь, продвигается вокруг колокольни, забывает директорские обязанности на этот час, или два, или три — сколько рабочего времени истает в мечтаниях и размышлениях между землёй и небом, соединённых колокольней?

+

Конец рабочего дня, люди возвращаются по домам. Нат включает компьютер, Салекс включает компьютер, Власть включает компьютер, все включают компьютеры, каждый первым делом жмёт красную кнопку сетевого фильтра, а потом уже зажигает газ под чайником и меняет дневную одежду на домашнюю. Проверяют почту, читают форум, пьют чай у монитора с первым бутербродом, серьёзная еда будет чуть позже, сперва надо узнать новости, обменяться новостями, пожать виртуальные руки шуянетчикам, сидящим сейчас перед экранами с чашками чая и бутербродами.

Сначала Нат идёт читать тему «Биггер в Шуе». Настоящий Народ Ру ругается с поддельным, обычное дело, лучше не встревать, попадёт с обеих сторон. Потом Нат просматривает «Барахолку». Надо узнать, не продаёт ли кто монстров. Никто не продаёт — понедельник, тишина на форуме почти полная, ага, новое сообщение на Дэдэшной теме про феномен, кто уж отметился, ого, Власть, надо же — цветы! Пробило, высказался, открылся, это всегда приятно и немного неудобно, неуютно как-то, не начали бы подкалывать падонки всякие, они такие, падонки, им бы только прицепиться к человеку. Власть не умеет отбиваться на лету, надо проследить, придёт Падонаг, Падонак или Подонак или, того хуже, Ищо Падонак — а тут им засада, и по лбу всем, знайте наших. Хотя падонки, как обычно, будут позже, можно успеть сварить рисовую кашу, сделать морковную запеканку и кисель.

Нат включает винамп, новый мьюзик от Тула — приезжал на выходные, привёз новинок, вот слушай теперь, а то обидится, если правильно не среагировать. Ну и музыка, бумс-бумс какой-то, ужинать лучше без неё. Нат выключает винамп, идёт ковыряться на кухню, греметь сковородками и кастрюлями.

Вася с Ишппуком, пользуясь моментом, пробираются к компьютеру, встают на цыпочки, прижимают нос и клюв к стеклу, заглядывают в экран. В живом уголке не посидишь — Макар надулся на Васю за то, что Вася больше дружит с Ишппуком, чем с ним. За это Вася нарисовал на Макара карикатуру. Завязалась драка, которую завершил Ишппук, пригрозив Угглом. Теперь не поиграешь с Макаром, придётся сидеть возле Нат на кухне или, как сейчас, у её компа, пока она моет посуду и делает ужин. Что там на форуме? Дэдэ старается быть умным. Квик не любит оставлять вопросы без ответа. Власть любит цветы. Какие цветы — не написал, но уж, наверное, не кактусы.

— А давай, Ишппук, подарим Власти цветок! Из мусора ты научился делать очень хорошие цветы, как их зовут?

— Эдельвейсы. А давай, брат Вася, превратим мусор Власти в эдельвейс. А если у него нет мусора, то на помойке есть. Надо ему принести.

— А здорово бы всем подарить кто чего захотел. Дэдэ хочет ос... ос-мыс-лить фе-но-мен. Любви. Любви, это понятно, Нат спрашивала. А феномен?

— Муха-шепталка два говорит, феномен — это вещь, которую можно понять. Давай, Вася, подумаем. Можно сделать, как делаем мы, биггеры, — превратить вещи в то, чем они хотят быть. Можно сделать их тем, чем хотим мы, как ты научил. Так? А я просто хочу, чтобы всё стало лучше. Всё сразу! Форум хочет, чтобы все говорили, да? Вот пусть форум будет общим словом всех сразу людей. Мусор не хочет быть эдельвейсом? Всё равно пусть будет эдельвейсом, так лучше, даже ему. Правильно? Только я тогда по-другому буду. Я буду громко петь, чтобы каждая вещь услышала. Я сначала залезу на крышу и спою, а потом я, Вася, улечу. Я твой брат, я научился придумывать хорошие вещи из плохих, а не делать только как говорил Михаэль. Поэтому я должен найти других биггеров — мы ехали с ними в поезде — и показать им, как делать плохие вещи хорошими. А ты, Вася, останься, а то Нат будет грустить. Я научу биггеров и увижу Максима. Мне скучно без него, хоть ты, Вася, конечно, очень хороший и Нат делает вкусные запеканки.

— Я знаю, тебе надо, а то другие биггеры наделают страшных Угглов. Я не буду скучать, я буду делать вещи настоящие из нарисованных, как ты меня научил. Возьми мой полосатый шарф — он очень тёплый, Нат сама вязала.

— А я с другими биггерами буду делать хорошие вещи из плохих, как ты меня научил. Мы вместе научились, потому что мы оба друзья и братья. Какой длинный шарф!

— А когда ты вернёшься?

— Тогда, Вася, я не знаю, вернусь я или нет, я постараюсь. А давай из талисмана сделаем, чем он хочет быть, и посмотрим, вернусь я или не вернусь.

Вася и Ишппук уходят в живой уголок, достают связанные красной ниткой Ишппукино пёрышко и Васин волосок, дуют на них, смотрят, накрывают носовым платком, они же ещё никогда не превращали что-то вместе, надо делать тайно, чтобы друг другу не мешать.

И — снимают платок.

Под платком вместо секретного талисмана лежат часы, на них надпись «Биггер» ненашими буквами, красный ремешок и две одинаковые стрелки, одна показывает на Васю, другая на Ишппука.

— Это, Ишппук, наш братский компас, теперь мы всегда будем знать, где мы сейчас. Только кто возьмет компас, я или ты?

— Давай, Вася, возьму я. Ты не можешь уйти от Нат искать меня, она к тебе привыкла, а я могу уйти и вернуться. Я вернусь, если смогу. Открой тогда форточку, и я туда улечу. Только Нат не простуди, не забудь закрыть потом.

— Пока, и прилетай!

— Пока, я прилечу!

Монстры расстаются легко, они ещё не верят в фатальность и безысходность, и они, конечно же, правы.

+

Взлетел Ишппук высоко, над балконом пятого этажа, надо мной, сидящим на балконе. Не годится ему обычная крыша для песни, пытается найти в темноте самое высокое место Шуи. Может быть, труба шуйских ситцев? Но там дым, Ишппук не любит дыма, он ест глаза и мешает петь. Труба завода «Биггер»? Недостроена. Элеватор? Там спят голуби, они проснутся и ринутся в ужасе во все стороны, наткнутся на провода и умрут. Нельзя пугать глупых голубей ночью, можно только днём.

Эй, Ишппук, пристраивайся, вставай крылом к крылу, я покажу тебе колокольню. Она самая высокая здесь, не смотри, что трубы есть выше. Трубы сами по себе выше, а колокольня стоит на холме и видна отовсюду первой, а потом уже трубы, а потом и элеватор. Вот она, недалеко, если лететь быстро, как ты любил летать в Альпах. Тормози, прыгай на самую верхушку, не зацепись шарфом! Видишь, почти нет ветра даже в такой вышине, а это значит, что песня разнесётся по всему городу и услышит её не только Вася, услышат и биггеры в лесу, и Максим в коттедже, и мэр у телевизора, и ИГ в явочной квартире. Пой, твори историю, а я встану рядом, не буду мешать, и помогать не буду. Я ушёл в отпуск, отпустил себя, и уже не знаю, что правильно, что неправильно и в какую сторону должен катиться мир.

Ишппук запел. Песня его несётся не резким криком, не скрипом, а плывет тихо и вкрадчиво. Прав Ишппук, он особенный биггер. Я знаю весенние песни биггеров в Альпах, я знаю много песен: и вой волка лунной ночью, и свист дельфинов, и сверчание кузнечиков, и скрежетание злобных кракозябр. Дикие биггеры поют подобно кракозябрам нестройными кривыми голосами, призывая весну в Альпы, неловко обрушивают на несчастных людей в низинах снежные лавины и ледяные наросты, переступают холодными лапами и опять поют, пускают горные потоки новыми путями, делают воду тем, чем она хочет быть, — стихией.

Ишппукина же мелодия, похожая на дождик, на коннект модема, звучит спокойно, по-домашнему, но её слышат и городской парк, и Лихушинский сад, и Роботы, и Северные улицы, и южские болота слышат и понимают — пришла весна и завтра будет хорошая погода. Журчание заполняет канавки, образует сперва лужи на пешеходных дорожках, затем прорывает сугробные плотины и настовые шлюзы, сносит мусорные заграждения, снег утекает ручьями, утаскивает в уголок бумажки и бутылки, где не увидит их ничей глаз, — и превращает там всю зимнюю нежить в зелёную траву. Звук поднимается, отражается от стен домов, попадает в открытые форточки, льнёт к Васе, так что у него загораются глаза: поёт Ишппук, друг и брат, и как поёт! Поёт так, что и Натина комната приобретает волшебный весенний вид, аквариум оборачивается тёплым озером, кровать — белым теплоходом, пол зарастает мхом, потолок исчезает до синего неба, а вместо лампы проявляется восходный свет солнца. В углу комнаты, не превращённом ещё в ёлку, как угол в комнате монстров, у компьютера, где накиданы в беспорядке диски и дискетки, полотенца-распечатки, книги, клубки перепутанных проводов, загорается сам собой тихим светом погасший было экран и форум отвечает наконец Дэдэ осмыслением феномена.

+

Даже Судив не может так написать, чтобы без ника, непонятно от чьего имени, а вот написалось. Салекс тут же проверяет айпи, а его и нет, будто сам форум пишет сообщение Дэдэ, исполняя его простое желание осмыслить феномен: «Друг мой, Натин Дэдэ, ты просишь осмыслить феномен любви, а не подумал ты, подлежит ли феномен сей осмыслению. Подлежит ли осмыслению то, что живёт лишь в чувствах? В моих нечеловечьих чувствах любовь есть бег электричества по проводам, она объединяет людей в общие сети, и я, форум, есть вид любви, соединяющий всех из множества частей в единое целое.

В человечьих чувствах любовь есть растворение границ меж людьми, перемешивание без утраты сути личности, напротив, с мощнейшим её наполнением. В чувствах монстров любовь есть доброжелательный мир без запретов, открытый для исследования любопытным и неуёмным.

В аггельских чувствах любовь есть небо, покрывающее мир ровным синим светом, равнодушное к разрушениям, незаметное в тенях и мраке — но сияющее из глаз, обращённых кверху, из чистых стёкол домов, из рек, из добрых слов, из улыбок. Ведь если уголки рта подняты к небу, оно спускается вниз, и чем больше радостных людей, тем больше меж ними неба, тем больше аггельской любви.

В чувствах же биггеров любовь есть земля, первая природа с её деревьями, травами, углём, новая природа с её бумажками, этикетками, лейблами и брендами; любая природа, дающая еду, сырьё для приготовления квадратов, ведь биггеры тоже принадлежат новой природе, как бы ни прятали они головы под крылья от очевидной истины, как бы ни думали, что творят нечто противное пивным крышкам, конфетным обложкам, альпенгольдам и баблгумам.

Такова любовь в чувствах, для каждого своя. Осмыслить сей феномен можно лишь назвав любовь естественным единством, достигнутым без разрушений, или назвав её простым человечьим словом “да”. Но это лишь буквы, написанные нечеловеком, и без чувств они мертвы.

Феномен осмыслен. Тема закрыта».

+

Вася видит свою любовь из запеканок и каши, из компьютерных винтиков и разрисованных акварелью стен, всё можно, всё разрешено, какой хороший мир!

Квик видит пересечение вселенных, каждая вселенная — отдельный человек, они встречаются, сталкиваются; объединяясь, загораются небесным светом; расходясь, делят уже неугасающий свет пополам.

Власть видит цветы, они растут везде, даже на столе рабочего кабинета, даже дома. На кухне под раковиной в помойном ведре вдруг шевелятся листья и тянется эдельвейс — сон ли это, реальность ли, уже не поймёшь.

Нат, вытирая руки о полотенце, глядит на экран, не пришли ли падонки, не обругали ли кого... и уходит обратно, размышляя, что любовь — это чай, который всегда всех объединяет, не пора ли кликнуть монстров на вечернее чаепитие, да с запеканкой, эх, Васина любовь!

+

А песня Ишппука, слышимая уже капелью, поднимается выше, разливается дальше.

Максим открывает окно в коттедже. Неужели потеплело, неужели пришла и в Шую весна? Как поют ручьи, как пахнет воздух, будто расцвели и здесь эдельвейсы. Решено, еду в Альпы с делегацией. Теперь Ишппук не замёрзнет в сугробе, вернусь и найду его, обязательно теперь найду!

За шуйским болотом в южской стороне сбежавшие биггеры перестают ходить кругами и грызть тощие деревья. Они слышат Ишппука, взлетают на ёлки, подхватывают его песню скрипучими голосами. Биггеры не похожи на Васю, биггеры дают волю стихиям напрямую, они поют громче Ишппука, диким ветром сушат нежные эдельвейсы, будят воду в сугробах, поворачивают север на юг и опускают форум с небес на сервер. От их скрипа срывается снег с крыш, почти задевая ночных прохожих; падают гигантские сосульки медучилища, сбивая урны, полные бычков; проваливается пласт земли возле теплоцентрали военного городка; в кинотеатре «Родина» под тяжестью лежалого снега расходится крыша, и в зал дискотеки «Галактика» бегут мутные ручьи, вымывая по пути с чердака древнюю кинорухлядь.

Ишппук, почуявший ответ биггеров, прыгает со шпиля, набирает высоту, летит в сторону Южи к своим, пусть и не таким разумным, братьям. А к брату Васе он обязательно вернётся, когда научит биггеров управляться с миром не стихийно, а творчески.

Вася, оставленный Ишппуком, до утра следит за изменениями, не даёт засохнуть оконному эдельвейсу от биггерного ветра. Нат возвращается из кухни, видит изменённую комнату, издаёт вопль восторга, плюхается в тёплое озеро, кормит водных монстров запеканкой и под утро спокойно засыпает на белом теплоходе. И правильно делает, что засыпает. Она не слышит скрипучей песни зверобиггеров, не видит обратных превращений озера в аквариум, теплохода в кровать, а людского единства в шуйский форум.

Мне же, Аггелу Осеняющему, не уснуть. Я вижу сквозь ночь свою любовь, синее небо, и мне почти всё равно, что будет дальше и как будет. Лишь бы появлялось больше улыбок и переплетений судеб, лишь бы сильнее проявлялось цельное, общее, а не разъединяющее, лишь бы исполнялись все желания, волшебные и обычные, человечьи и нечеловечьи, и лишь бы желания эти не убивали друг друга.

+


Postscriptum:
12 из 24
©  Астролябия
Объём: 0.906 а.л.    Опубликовано: 12 06 2008    Рейтинг: 10    Просмотров: 1087    Голосов: 0    Раздел: Не определён
«Оффтопия_11. Правильные монстры»   Цикл:
Оффтопия
«Оффтопия_13. Да здравствует тайное общество»  
  Клубная оценка: Нет оценки
    Доминанта: Метасообщество Библиотека (Пространство для публикации произведений любого уровня, не предназначаемых автором для формального критического разбора.)
Добавить отзыв
Логин:
Пароль:

Если Вы не зарегистрированы на сайте, Вы можете оставить анонимный отзыв. Для этого просто оставьте поля, расположенные выше, пустыми и введите число, расположенное ниже:
Код защиты от ботов:   

   
Сейчас на сайте:
 Никого нет
Яндекс цитирования
Обратная связьСсылкиИдея, Сайт © 2004—2014 Алари • Страничка: 0.04 сек / 29 •