Литературный Клуб Привет, Гость!   ЛикБез, или просто полезные советы - навигация, персоналии, грамотность   Метасообщество Библиотека // Объявления  
Логин:   Пароль:   
— Входить автоматически; — Отключить проверку по IP; — Спрятаться
Знающий людей благоразумен. Знающий себя просвещён.
Дао де цзин
FiZiK   / Остальные публикации
Сверхновая Новогодняя Сказка
Часть 1.

Трясясь в переполненном вагоне метро, я находился далеко от этого мира. Плотно вставленные в уши силиконовые наушники напрочь отрезали меня от гремящего и скрежещущего пространства подземной перистальтики, предлагая взамен грохот и скрежет гитар "Оловянного Дирижабля". Этот дирижабль в поиске конца вселенной продирался через очередную звездную туманность, и я, похоже, был его единственным пассажиром. Не считая команды, конечно.
Вагон остановился на станции. Держась одной рукой за поручень, я нехотя открыл глаза, ощущая за спиной суетную толкотню. Кто-то, работая локтями, пробирался к выходу, кто-то, вертясь ужом, пытался удержаться на месте. Интересно, почему 31 декабря в подземке так много народа? Забыли купить новогодние подарки? Едут в гости друг к другу? Припозднились на работе, отмечая корпоративный Новый Год?
Толпа снаружи, устав ждать, когда, наконец, выйдут все желающие, мощным селевым потоком стала заполнять вагон, сметая всех, кто не успел, или не смог за что-нибудь уцепиться. Этот безжалостный людской водоворот достиг меня в своем угасании, и изрыгнул из своего чрева девушку лет двадцати, плотно прижав ее к моему животу. Она оказалась довольно симпатичной брюнеткой с пышной челкой, спадающей на большие голубовато-серые глаза. В ее ушки были вставлены серебристые наушники, а на мочках висели большие, сверкающие фальшивыми бриллиантами, сережки.
Девушка повертелась, пытаясь занять удобное положение, но, поняв тщетность этого действа, обреченно вздохнула, закрыла глаза и погрузилась в мир своей музыки.
Я наклонил голову, проследив за серебристым шнурком ее наушников. В прорези распахнутого пальто я обнаружил висящий чуть ниже груди девушки мобильный телефон. Эта модель телефона имела "синий зуб", то есть специальный радиоканал для связи с внешними устройствами. Скорее всего, телефон имел оригинальную заводскую прошивку, в которой недавно была обнаружена серьезная уязвимость модуля безопасности. Это означало, что с помощью специальных программ любой хакер смог бы незаметно подключиться к этому телефону по "синему зубу".
Я улыбнулся - на ловца и зверь бежит. Остановив Дирижабль на полуноте, я пощелкал клавишами наладонного компьютера, включая сканер радиоканалов. Среди несколько найденных сканером телефонов был и тот, что висел на груди девушки. Не теряя времени, я отправил ее телефону команду на включение "синего зуба" и через брешь в защите подключился к аппарату.
Девушка слушала классику - концерт Баха номер один "ля минор" для скрипки с оркестром. Этот концерт я играл на выпускном экзамене в музыкальной школе. Как же давно это было! Энергичные, удивительно красивые скрипичные пассажи, спорящие с ними резкие звуки клавесина и всепримиряющее многоголосие струнного оркестра животворным бальзамом растеклись по душе. Словно лупа времени приблизила те давние счастливые дни, когда у меня все еще было впереди, когда я был полон надежд усовершенствовать этот мир. И когда еще была жива мама.
Я стал внимательно рассматривать девушку. Тонкий аккуратный носик, длинные ресницы закрытых глаз, губы, словно созданные для поцелуя. Тщательно замаскированные пудрой пара подростковых прыщиков на щеке. Тени вокруг век растушеваны так, словно глаза расцветают из тьмы, как на фотографиях забытых киноактрис 30 годов.
С помощью "синего зуба" я отправил в ее телефон звуковой файл "метро", а потом, взглянув на часы, плавно уменьшил громкость скрипичного концерта и добавил к нему этот файл. Девушка открыла глаза, нахмурилась, поднесла к глазам мобильник и уставилась на его дисплей. Я знал, что сейчас на фоне музыки Баха она слышит мой голос. Я знаю наизусть, что там записано. Если она поддается гипнозу, то через тридцать секунд, как только она услышит кодовую фразу: "Давайте меняться местами, мне надо выходить на следующей остановке", она должна ответить: "Я тоже сейчас выхожу". Я тронул ее за плечо ровно через тридцать секунд. Девушка, которая до этого внимательно слушала мою речь в наушниках, подняла на меня удивленные глаза.

- Давайте меняться местами, - громко произнес я, наклонившись к ее уху, - Мне надо выходить на следующей остановке.
- Я тоже сейчас выхожу, - скороговоркой произнесла девушка, и, развернувшись, стала проталкиваться к выходу.

Когда на остановке мы вышли из вагона, она молча взяла меня под руку. Словно супруги, любовники или старые знакомые, мы прошли к эскалатору и поднялись на поверхность. Там я быстро поймал такси, и через полчаса мы уже входили в мою холостяцкую квартиру. Я помог девушке снять пальто, мобильный телефон и сапожки, провел в комнату, приказал лечь на диван и уснуть. Она послушно свернулась на нем клубочком, поджала красивые ножки в темных колготках, и закрыла глаза. Я накрыл ее пледом, притушил свет, негромко включил музыку из балета "Щелкунчик", и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Часть 2.

Способность к внушению открылась у меня после смерти любимого кота по имени Кот. Кот прожил у меня четыре года, и я к нему привязался, как к родственной душе. Он обожал играть со мной в прятки и футбол. Я оттаскивал кота в спальню, сам прятался в гостевой комнате, а потом громко его звал. Из своего укрытия мне было смешно наблюдать, как кот сначала оглядывал, а потом деловито обходил комнату. Вдруг, решив, что нашел, он влетал в какой-нибудь укромный уголок, но выходил из него с разочарованным видом. Он всегда расстраивался, когда проигрывал. А когда мы играли в футбол, мой хвостатый друг стоял на воротах. Мячом нам служил скомканный лист тетрадки, который я щелчком пальца отправлял в обозначенные тапочками ворота. Кот редко пропускал голы, отбивая лапками в прыжке даже высоко летящий "мяч". Когда я возвращался с работы, еще только выходя из лифта, уже слышал радостное мяуканье – он каким-то чудом узнавал меня, сидя за дверью.
Со временем он научился по ночам убегать из дома на свои кошачьи тусовки. Дождавшись, когда я усну, он вспрыгивал на ручку входной двери и повисал на ней, одновременно отталкиваясь задними лапами от стены, пока дверь не поддавалась. А по утрам я заставал его уже в своей постели, тщательно вылизывающим перед сном свою плюшевую шкурку. Но однажды, одним недобрым утром, его безжизненное тельце принес дворник. Моего черного красавца с белой манишкой и белыми носочками, сбила машина. Он возвращался домой с очередной гулянки и переходил дорогу рядом с "лежачим полицейским". Кот знал, что перед этим препятствием машины всегда снижали скорость. Но, к сожалению, он не знал, что не все люди, сидящие за рулем, адекватны.
Я похоронил его в парке под елкой, и три дня мне казалось, что его страдающая душа летает вокруг меня и отчаянно мяукает. Полгода я страдал по своему любимцу. Он часто мне снился, и у меня всякий раз щемило сердце, когда я встречал черного кота с белой манишкой и белыми носочками. А потом я случайно заметил, что животные вели себя так, как мне хотелось. Они шли ко мне, когда я мысленно их звал, и убегали прочь, если я хотел этого. "Я свой!", - беззвучно сказал я своре бродячих собак, когда темным осенним вечером они с лаем бросились на меня. В тот же миг собаки умолкли, с интересом меня обнюхали, и побежали дальше облаивать людей и гоняться за проезжающими машинами.
Я решил поставить эксперимент на людях. Начиная рассказывать кому-нибудь из друзей якобы приснившийся мне сон, я неотрывно смотрел ему в глаза, и, делая голос монотонным, повторял фразы в некоторой ритмической последовательности, словно читал белые стихи. Обычно через полминуты зрачки собеседника начинали "тускнеть", и он засыпал с открытыми глазами. Я ставил опыт за опытом, и с удивлением обнаруживал, что почти всегда у меня получалось навязать кому-то свою волю. "Почти" – потому, что были люди, которые моему внушению не поддавались. А однажды, ради шутки, я попробовал загипнотизировать собеседника по телефону – и это сработало.
Я не спешил раскрываться. Думал, как лучше распорядиться своим даром. Во мне боролись совесть и жажда власти. Думаю, я легко бы смог внушить кассирше в магазине, что протянутые ей бумажки – настоящие деньги. Мог бы внушить шефу, что пришла пора в очередной раз повысить мне зарплату. И, конечно же, мне хотелось попробовать внушением заманить в свою постель какую-нибудь красотку. Но пока ничего такого я не делал. В сотовой компании, где я работал, мне и так неплохо платили, а обманывать бедных кассирш и красавиц не позволяла совесть. У меня было почти все, что нужно – неплохая двухкомнатная квартира, навороченные компьютеры, плазменные телевизоры в каждой комнате, дорогущие электронные игрушки для взрослых, фирменные шмотки в гардеробе. Автомобиль я не покупал по принципиальным соображениям - мне было жаль ради удобства и престижа ежедневно отправлять коту под хвост два часа своей жизни, стоя в московских пробках.
У меня было почти все, только не было любви.

Часть 3.

Отношения с женщинами у меня не складывались. Первую я выбрал из-за ее красоты. Сначала мне льстило, что со мной живет девушка модельной внешности. Мне нравилось ловить завистливые взгляды коллег и прохожих мужского пола. Но вскоре мною одолел всеразрушающий недуг ревности. Я ревновал любимую к бесчисленным фотосессиям, показам, к ее многочисленным поклонникам от шестнадцати и до шестидесяти. Хотя она клялась, что любит только меня, что ей никто больше не нужен, и что я для нее самый-пресамый, ревность моя только усиливалась. И когда она улетала в командировки, я не мог уснуть, накручивая себя мучительными картинами ее измен. Мне казалось, что рано или поздно, но это обязательно случится. Она изменит мне. Или ее уведет какой-нибудь толстосум. Или мачо.
Я пытался вырвать любимую из привычного ей мира красоты, где вертелась уйма донжуанов всех мастей. Но сделал только хуже. Этот мир был всем, что она любила, а ухаживать за своим телом было единственным, что она умела. Мы начали ругаться. А потом она ушла.
Вторая девушка была прямой противоположностью первой. Неброская, домашняя, семейная, ласковая и заботливая. Я запретил ей работать, и она с удовольствием согласилась. Мы прожили три счастливых года. Своей вкусной и здоровой готовкой она вылечила мою застарелую язву. В квартире всегда было чисто и уютно. Живя с ней, мне впервые за долгие годы не хотелось засиживаться на работе. Мы собирались оформить свои отношения и мечтали о ребенке.
Но я все испортил. Однажды на плакате я увидел свою первую любовь – и все полетело вверх тормашками. Нахлынули воспоминания, и мне досмерти захотелось увидеть ее. После долгих колебаний я нашел в старой записной книжке ее номер, и позвонил. Мы встретились, и я снова заболел ею. Я снова окунулся в восхитительный мир сумасбродства, непредсказуемости, и дикого восхитительного секса. Мне было стыдно перед любимой, но я уже не мог остановиться. В результате я потерял обеих. Поиграв в ностальгические игры, любовница неожиданно вышла замуж за итальянца и укатила в свадебное путешествие. А от меня ушла любимая. И только с ее уходом я понял, что потерял.
В отчаяньи я завел любовницу на работе. Тоже красивую и тоже непредсказуемую. Назло всем. Новая любовница тут же стала извлекать выгоду из своего положения. Решив, что может легко манипулировать мной, она стала добиваться повышения в должности. Впрочем, ей это удалось. Я назначил ее своим заместителем, и она за три месяца развалила наш дружный и способный коллектив. От меня ушли лучшие специалисты, да и сам я чуть не потерял работу. Руководство любовницу уволило, а меня на первый раз простило. Я ушел с головой в работу, решив надолго "завязать" с женщинами.
Но не тут-то было. Друг, который, похоже, завидовал моему одиночеству, познакомил меня с очень умной девушкой. Девушка приехала издалека покорять Москву. Она сразу взяла меня в оборот, и я не заметил, как оказался ее мужем. Умная и современная, она уговорила меня подписать брачный контракт, по которому, в случае моей измены, я терял почти все, что имел. А через год, под разными предлогами, начала постепенно отказывать мне в близости. То у нее образовались проблемы по женской части, то она сильно устает за день, то нет настроения, то настали долгие "критические" дни. К тому времени я забыл про контракт. Мне казалось, что она просто перестала хотеть меня, как мужчину. Я страдал, не понимая в чем дело. Во мне снова проснулся комплекс неполноценности, и, через некоторое время, я с ужасом обнаружил, что сам перестал хотеть ее как женщину. Я проводил все свободное время в Интернете, посещая разнообразные медицинские и сексуальные форумы, читая статьи на многочисленных женских сайтах. Мне хотелось понять, каких мужчин женщины предпочитают физически. Я даже записался в "качалку". Но все без толку.
И это произошло. Я снова завел любовницу - близкую подружку жены. Теперь я знаю, что за мной шпионили, и я попал в ловко расставленную сеть. Потом был суд. Но она просчиталась. Она все предусмотрела, кроме одного – близкий друг моего детства оказался опытным юристом, и только благодаря ему я не оказался на улице.
Поняв, что серьезные отношения с женщинами у меня уже никогда не сложатся, я завел себе черного кота с белой манишкой и белыми носочками.

Часть 4.

Кажется все. Я с удовлетворением оглядел кухонный стол. Блюда получились и аппетитными на вид, и вкусными – я решился попробовать свои "кулинарные шедевры" в процессе готовки, запивая небольшими глотками коньяка. Рецепты новогодних яств вчера вечером я скачал из Интернета, а сегодня с утра успел забежать в соседний магазин за продуктами. Готовить я не любил, но уж если брался, то старался получать от процесса удовольствие. Заметил - чтобы блюда получились вкусными, свежих продуктов и точных пропорций еще недостаточно. В каждом блюде есть своя изюминка, вокруг которой выстраивается рецепт, и если ее не найдешь, ничего не получится. Сегодня, кажется, у меня все получилось.
Теперь пора привести себя в порядок. Я прошел в ванную, включил электробритву и взглянул в зеркало. С той стороны зеркальной амальгамы на меня смотрел усталый человек средних лет, с мешками под глазами, с выросшей за полдня небольшой щетинкой. Если бы этому человеку нос чуточку уменьшить, начинающиеся залысины ликвидировать, да подбородок волевым сделать – вполне симпатичный мужчина получился бы. Я побрызгался любимым одеколоном, надел дорогой костюм и праздничный галстук. Вот теперь точно все. Я прошел на кухню, достал бутылку шампанского из холодильника, аккуратно сложил блюда, бокалы и бутылку на сервировочный столик на колесиках, не забыл добавить еловую веточку с шишкой, две свечи, и покатил все это в гостевую комнату.
Девушка мирно спала на диване под нежные звуки колокольчиков челесты – клавишного инструмента, который итальянцы назвали "небесным". Я уже многое успел узнать про нее, пролистав сообщения в ее мобильном телефоне. Девушку звали странным именем Севиль, она училась в каком-то институте, у нее было несколько поклонников, близкая подруга и некий Юра, с которым она спала. Юра был женат, обожал сына и ругался с женой. Ничего нового. Такие "юры" обычно морочат несчастным глупышкам головы своей "любовью", а те терпеливо ждут своего звездного часа и повышения в должности - из любовниц в жены. Но этого никогда не случится, потому, что "юр" все устраивает - привычная жена, любимый ребенок и любовница на сладкое.
Судя по последним SMS, Севиль ехала на встречу с подругой, вместе с которой они собирались отметить Новый Год у кого-то на даче. С телефона девушки я отправил ее подруге сообщение, что ситуация неожиданно и восхитительно изменилась, и что Севиль просит прощения, но не сможет приехать. Подумав, я добавил, что она пока еще не верит своему счастью, и расскажет все сразу после полуночи, чтобы не сглазить. Отправив последнее сообщение, я выключил телефон.
Сервировочный столик я поставил около украшенной старинными игрушками елки. Потом зажег свечи и электрические гирлянды. Плавно выключив "Щелкунчика", сменил музыку в проигрывателе на шум прибоя с криками чаек. Придвинул к дивану кресло и, удобно в нем устроившись, начал тихо внушать девушке:

"Ты спишь, Севиль, и видишь прекрасный сон. В Москве сейчас - Новогодняя ночь, но мы с тобой далеко-далеко, на острове Маврикий. Над нами шелестят пальмовые деревья, впереди - золотистый песок пляжа, а дальше - изумрудные волны Индийского океана. Ты удивительно красива и я не могу оторвать от тебя восхищенного взгляда..."

Я сделал паузу, и открыл глаза. Девушка безмятежно посапывала во сне. Похоже, что своим монотонным голосом я чуть не усыпил самого себя. Я протер глаза, и продолжил:

"У нас над головой - жаркое солнце посреди густой синевы неба. Это мой Новогодний подарок для тебя – маленький кусочек лета среди долгой московской зимы. Да, Севиль, мы с тобой раньше никогда не встречались, но ведь ты мечтала обо мне, правда? А я видел тебя в своих снах. И вот, наконец, сегодня, в последний день Старого года, мы нашли друг друга. Но главное даже не это. Я не хочу ждать. Я боюсь потерять тебя. И поэтому я делаю тебе предложение. Выходи за меня замуж, Севиль! Я не тороплю тебя с ответом. У нас еще долгих четыре часа до Нового Года. Мы будем купаться и загорать, я расскажу тебе все про себя, а ты мне - о себе. А потом мы вернемся в Москву, и под бой Кремлевских курантов я услышу твой ответ. Если ты скажешь "нет", я отвезу тебя домой, и ты меня никогда больше не увидишь. А если "да" - мы встретим Новый Год счастливые и обрученные солнцем Маврикия…"

Глаза стали предательски слипаться. А ведь я еще не закончил внушение. Это был эксперимент, и он должен быть поставлен чисто. Устав разочаровываться в реальных женщинах, я решил попробовать создать себе виртуальную жену из реальной девушки. Или наоборот? Впрочем, не важно. Я понял, что идеальную жену надо воспитывать "под себя" с ее младых лет. Учить, оберегать от ошибок, увлекать своими интересами. Но, к сожалению, это почти невозможно – слишком большая получится разница в возрасте. А гипноз поможет быстро добиться того же эффекта. Конечно, только в том случае, если действовать грамотно и осторожно, не подчинять человека своей воле целиком, а только подкорректировать отдельные черты характера. Те, которые потенциально могли бы разрушить будущий союз. Нет, мне не нужна жена-зомби, но мне очень хочется прожить остаток жизни с той "половинкой", которая бы точно слилась с моей "половиной" всеми своими гранями.

Часть 5.

- Просыпайся, Венька, сгоришь на солнце! - раздался рядом звонкий женский голос.

Я открыл глаза и тут же снова зажмурил их, ослепленный ярким солнечным светом. Когда я вновь решился приоткрыть веки, то увидел перед собой симпатичную мордашку в обрамлении мокрых волос. В тот же миг тело обожгли ледяные брызги. Я ахнул и вскочил на ноги так быстро, что закружилась голова. Оглянувшись, я потерял дар речи - вокруг меня царило жаркое лето. Волны с мерным шипением накатывались на песчаный берег. Легкий ветерок шелестел листьями пальм. Рядом хохотала девушка в белом купальнике, сквозь мокрую ткань которого откровенно просвечивали женские прелести. Похоже, это она только что обрызгала мое перегретое на солнце тело морской водой.

- Ты что это брызгаешься? – возмутился я, на миг забыв о метаморфозе окружающего меня мира.
- Сгоришь ведь, горе-жених! – улыбнулась красавица, - Потом кожа лоскутами слезать будет.
- Кто ты? – спросил я ее, собираясь с мыслями.
- Уже забыл, как меня зовут? Проснись же, наконец!
- Уже проснулся. Никак не могу сообразить, где я, и что тут делаю.
- А как меня без спроса за тысячи километров от Москвы забрасывать – это ты быстро сообразил, - девушка все еще улыбалась, но в ее голосе чувствовались недовольные нотки.
- Ты Севиль? – удивился я.
- Да, я та самая несчастная Севиль, которую ты хитростью выманил из метро и затащил в свою квартиру.
- Ничего не понимаю, - честно признался я, - Мне снилось, что я в Москве, сижу рядом с незнакомкой, и пытаюсь ей внушить, что она меня любит.
- Совершенно верно, - спокойно произнесла девчонка, отжимая волосы, - А мне тоже снилось, что я в Москве, и еду к подружке встречать Новый Год.
- А на самом деле, где мы сейчас? – удивился я.
- Шутишь, что ли? – усмехнулась Севиль, - Оглянись вокруг.
- Кажется, во сне я что-то внушал про остров Маврикий, - вспомнил я.
- Благодетель ты мой, - язвительно ответила девушка, - Подарил лето зимой! Четыре часа на Маврикии! Что бы я без тебя делала? Так бы и жила, не видя этой красоты.
- Хватит дурачиться, - разозлился я, - Лучше скажи, как я тут оказался?
- Ты издеваешься, или действительно больной на голову? – Севиль подняла с песка полотенце и стала его отряхивать.

Ее грубая фраза меня насторожила. Что-то тут не так. Я посмотрел под ноги. На песке осталось лежать еще одно полотенце. То, на котором спал я. Значит, мы загорали вместе.

- Севиль, я действительно не помню, как оказался тут, - я старался придать своему голосу спокойную серьезность.
- Да-а, - певуче протянула девушка, - Рано у тебя склероз начался. Пора лечиться.

Она обернула полотенце вокруг талии и быстрым движением скинула из-под него мокрые трусики. Потом достала из пляжной сумочки короткие джинсовые шорты и натянула их на себя, грациозно покрутив бедрами из стороны в сторону. Повернувшись ко мне спиной она сняла лифчик и надела крошечную белую маечку. Я молча наблюдал за ее переодеванием, не зная, что делать. Голова все еще слегка кружилась.

- Ты одеваться будешь? Или тут останешься? – спросила Севиль, убирая мокрый купальник в сумку.
- Севиль, ну, пожалуйста, - взмолился я, - Что происходит? Я сейчас сойду с ума, если ты мне не поможешь.
- Ладно, одевайся и пошли. По дороге поговорим.

Я быстро натянул сложенные неподалеку шорты, накинул пеструю рубашку, кое-как всунул ноги в сандалии и стал догонять Севиль, которая уже входила в пальмовую рощу.

Часть 6.

Мы шли по тропинке среди пальмовых деревьев, и я с удовольствием вздыхал пряный аромат рощи. Севиль молчала. По ее лицу было видно, что она о чем-то сосредоточенно думает. Вскоре деревья закончились, и мы вышли к стоянке автомашин. Девушка уверенно направилась к открытому джипу, забросила сумку на заднее сиденье, и не терпящим возражения голосом произнесла:

- Я сажусь за руль. Ты сейчас неадекватен.

Я уселся на пассажирское кресло. Выезжая со стоянки, Севиль крутанула баранку, как профессиональный гонщик - было видно, что она не первый раз за рулем этой машины. Вскоре мы неслись по двухстороннему шоссе мимо банановых плантаций. Теплый встречный ветер романтично игрался с волосами девушки.

- Севиль? – напомнил я о своем существовании.

Она повернула ко мне лицо в ворохе растрепанных волос.

- Если хочешь, чтобы я ответила на твои вопросы - ответь сначала на мои. Скажи, почему ты для своих экспериментов выбрал именно меня?
- Совершенно случайно, - честно ответил я.
- Что-то не верится. Ну да ладно. Ты всегда вот так распоряжаешься чужими жизнями? Считаешь, что имеешь на это право?
- Нет, конечно! Просто мне показалось, что я могу сделать тебя счастливой.
- Неужели ты всерьез считаешь, что насилу можно сделать человека счастливым? Или ты надеялся, что у меня проснется синдром заложника? И жертва воспылает любовью к своему насильнику?
- Ты неправильно все поняла. Я не насильник. И ты не жертва.
- А как еще можно понять применение гипноза без спроса? Объясни уж бестолковой.
- Сейчас объясню. На примерах. Скажи, как ты поступишь, если увидишь, что маленький ребенок решил перебежать улицу с интенсивным движением?
- Остановлю его.
- И тем самым навяжешь ему свою волю, - не без удовольствия произнес я.

Севиль взглянула на меня с удивлением.

- Конечно, навяжу! Потому, что ребенок еще не понимает, что может погибнуть под колесами.
- Получается, что ты хочешь насилу сделать его счастливым!
- Это не насилие, а спасение. И воспитание заодно.
- Называй, как хочешь, но, в любом случае, ты вмешиваешься в чужую жизнь. С какой целью – это уже другой вопрос. Ну, ладно, согласен, пример с ребенком неудачный. Возьмем взрослых. Представь самоубийцу, наркомана, вора, или насильника. Если бы в твоих силах было остановить их, вылечить, направить на путь истинный – ты бы это сделала?
- Мне почему-то кажется, что ты знаешь, что я отвечу.
- Знаю. Ты постараешься вмешаться и, не спрашивая их желания, сделать их якобы счастливыми.
- Почему это "якобы"?
- Потому, что это счастье в твоем понимании. А для самоубийцы счастье – это избавление от душевной, или физической боли. Раз и навсегда. Для наркомана счастье – это наркотик в крови, для вора – украденное. А что является счастьем для насильника, ты и сама знаешь.
- Значит, в твоем представлении я похожа на несмышленого ребенка, самоубийцу, и так далее? И меня надо насилу наставлять на путь истинный?
- Нет, просто я на простых примерах показал, что ты сама веришь в возможность насильственного счастья. Поэтому нечестно "наезжать" на меня за то, что я хотел сделать счастливой тебя. В своем понимании этого слова.

Девушка внимательно посмотрела на меня, но промолчала. Мы уже подъезжали к отелю "Le Victoria". Когда мы остановились у входа, из отеля выбежал темнокожий паренек в униформе. Севиль отдала ему ключи и мы, забрав сумки, прошли в холл гостиницы.

- Мог бы сначала у меня спросить, что мне для счастья надо, - пробурчала себе под нос Севиль, когда мы уже поднимались на второй этаж. Потом вздохнула, остановилась у зеркала, и, пытаясь привести в порядок шевелюру, решительно произнесла, - Ладно, задавай свои вопросы.

Часть 7.

- Ну, наконец-то, - обрадовался я, - Вопрос первый. Как я тут оказался? Ведь не будешь же ты утверждать, что снишься мне! Сон таким реальным не бывает.
- Вынуждена тебя огорчить, Веня, я уже сама не уверена в реальности всего происходящего. Я помню, что мы прилетели сюда две недели назад, что завтра уже возвращаемся домой. Но, когда на пляже ненадолго задремала, то увидела странный сон. Очень странный. Будто еду я в метро к Светке, Новый Год отмечать. Слушаю музыку, никого не трогаю, и вдруг чей-то голос в наушниках говорит мне, что все вокруг – неправда. Что на самом деле я сплю, и вижу про это сон. А потом, вроде, еду я уже с каким-то типом к нему домой. Самое интересное, что я его, будто бы, давно знаю. Короче, приехали, и он неожиданно признается мне в любви, и все такое. А я начинаю понимать, что он - это ты, только непохожий на себя. И ты, типа, говоришь, что даришь мне четыре часа на Маврикии. А потом я должна дать ответ на твое предложение руки и сердца. Тут я проснулась, и ничего понять не могу. Вокруг Маврикий, и ты рядом лежишь… Я решила, что перегрелась на солнце, окунулась в море и сразу тебя будить начала. А ты просыпаешься – тоже сам не свой. Чужой какой-то. Мне страшно стало. Словно это и не сон был. Может, на Солнце сейчас магнитные бури бушуют, и они каким-то образом на мозги действуют?
- Погоди, - перебил я Севиль, - Ты сказала, что мы уже две недели тут живем? Мы с тобой что, любовники?
- Мы обручены Вень. Ты что, совсем ничего не помнишь? Даже то, что поездку на Маврикий мне в честь обручения подарил? И вот это кольцо тоже не помнишь? - Севиль вытянула руку, и на безымянном пальце сверкнуло бриллиантовыми искорками золотое кольцо.
- Странно, - вспомнил я подробности своего сна, - Ты тоже не похожа на ту девушку, которая мне приснилась. И еще… Я совсем ничего не могу вспомнить. Голова, как новый жесткий диск – никакой информации. Вот ты рассказываешь - а для меня это, словно чья-то чужая жизнь.
- И меня ты тоже не узнаешь? – насторожилась Севиль.
- Если честно, то нет.
- Блин. Вот и "отдохнули". Прилетим домой – срочно к врачу. И я с тобой за компанию.
- Скажи, Севиль, а мы с тобой давно знакомы? Извини, но я, честно, не могу вспомнить.

Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно проверяя, смеюсь ли я, или действительно не в себе.

- Мы познакомились еще весной, - наконец, ответила Севиль, убедившись, что я не шучу, - Но вместе живем чуть больше месяца Вернее, месяц в Москве и две недели тут.
- Наверное, за это время я успел тебе многое о себе рассказать?
- Не уверена, что многое, но самое интересное я про тебя знаю. Например, то, что в школе тебя дразнили "веником", а в институте – "шваброй", - улыбнулась моя новоявленная невеста.
- Да уж. Кажется, я что-то вспоминать начал…
- Ну, и слава Богу, - облегченно вздохнула Севиль, - Тогда давай вещи паковать. Может, завтра перед отъездом успеем напоследок в океане поплавать.

Мы достали одежду из шкафов, и стали раскладывать ее по чемоданам. Во втором шкафу я обнаружил короткую черную шубку с и белую пуховую куртку. Значит, в Москве сейчас холодно. А когда приподнял валявшуюся на тумбочке рубашку, то обнаружил под ней цифровой фотоаппарат. Заинтересовавшись, я начал просматривать сохраненные на карте памяти снимки. Все верно. На фотографиях были запечатлены виды Маврикия и мы с Севиль – по отдельности и вместе. А на самом первом снимке моя любимая улыбалась в здании аэропорта на фоне взлетающего за ее спиной самолета. На ней была надета та самая черная шубка, а на аэродромном поле местами лежал снег. Я вспомнил про наручные часы и взглянул на циферблат. Пятнадцать тридцать, понедельник, двадцать девятое декабря две тысячи восьмого года.

- Мы прилетим под самый Новый Год? – удивился я, - Сколько отсюда до Москвы лететь?
- Часов пятнадцать, - ответила Севиль, перебирая вещи в чемодане, - В Шереметьево-2 будем в семь утра последнего дня старого года. Немного отдохнем после перелета, приведем себя в порядок, а к десяти вечера должны прибыть в ресторан "Эль Инка" для встречи Нового года. Там Светка столик на четверых уже заказала. Так что, как говорится, с корабля – на бал.

Упаковав все, кроме тех вещей, что могли еще пригодиться, мы сели в арендованный джип и отправились в столицу острова, город Порт-Луи, за подарками. По дороге Севиль болтала без умолку, рассказывая то, что я забыл "перегревшись на солнце". Но я уже и сам начал что-то вспоминать. Словно изображение на фотобумаге, память медленно, но верно, проявляла скрытую до того информацию.
Мы погуляли по городу до темноты, а, вернувшись назад, переоделись, и пошли в ресторан "Ле Корал Блю Бар" на живой джазовый концерт. Уже за полночь мы возвратились в гостиницу, довольные прослушанной музыкой и разгоряченные выпитыми коктейлями. Как только дверь номера за нами закрылась, мы, не сговариваясь, словно одержимые, набросились друг на друга. Нам обоим казалось, что эта была наша первая близость. Меня особенно восхитил пряный вкус ее тела. Вкус, который я любил с детства, вкус горячего молока с гречишным медом, которыми бабушка часто лечила меня от ангины.
Всю ночь мы купались в обжигающих волнах страсти, пили волшебный нектар любви, растворялись друг в друге, теряя свое "я" в нашем "мы", открывали снова и снова укромные уголки наших тел, дрожали от нетерпения, и таяли от изнеможения. Словно две вселенные пролетали одна сквозь другую, образуя вихри туманностей и вспыхивая Сверхновыми. Мы то насыщались друг другом, то вновь припадали к источнику наслаждений. Заснули только под утро, когда уже совсем рассвело.

Часть 8.

"Мы опоздали на самолет!"

Эта мысль, словно хлыст, неожиданно стеганула по провалившемуся в пропасть небытия сознанию. Я мгновенно проснулся и тут же сел на кровати, пытая придти в себя. В ушах зашумело, в висках больно застучало от импульсов, которыми сердце закачивало в голову кровь, а перед глазами в кромешной темноте поплыли какие-то разноцветные звездочки. Я мысленно выругался и стал массировать виски. Вскоре шум стал плавно исчезать, боль в висках прошла, а звездочки остановили свое вращение, превратившись в лампочки елочной гирлянды. Да, похоже, на самолет мы успели. Я успокоился и огляделся. Странно, но в полумраке комната показалась мне чужой. Пока я пытался найти этому объяснение, за стеной неожиданно раздался громкий детский смех. Его сменил тихий женский голос, которому так же негромко ответил детский. Я обратил внимание, что в комнате аппетитно пахнет жареным мясом и еще чем-то вкусным. Так и не поняв, что все это означает, я скинул плед, которым был накрыт, встал с дивана и прошел на кухню.

- Вот и папа проснулся!

Я стоял в дверях кухни, с удивлением уставившись на симпатичную женщину, стоящую у плиты, и на девочку лет пяти, которая чем-то кормила сидящего рядом с ней кота.

- Папка! – обрадовалась девочка и, подбежав ко мне, неожиданно прыгнула на руки. Я еле успел подхватить ее в полете, с трудом сохранив равновесие. Девчушка захохотала, а женщина с улыбкой наблюдала за нами.

- Выспался? – обратилась она ко мне, - Ну, ты и соня! Проспал почти три часа!

Я молчал, держа в руках ребенка, который крепко обнимал меня за шею.

- Ксюш, отпусти папу, пусть он после сна в себя придет. Вень, не хочешь побриться и искупаться? До Нового Года всего четыре часа осталось.
- Хочу, - произнес я хриплым голосом, и, опустив девочку на пол, в растерянности направился в ванную комнату.

Там я растерялся еще больше. В зеркальной стенке шкафчика ванной отразился полноватый мужчина с поседевшими висками, и вполне обозначившейся лысиной. Неужели это я? Сколько лет я проспал? Кто эта женщина? И почему ребенок назвал меня папой?
Мрачно глядя на себя в зеркало, я торопливо побрился, и полез под душ. Горячие струи воды, словно бальзам, обволокли тело. Закрыв глаза, я стал думать. Похоже, с моей головой происходит что-то странное. В памяти образовались то ли белые пятна, то ли черные дыры Я отчетливо помню одни события, и совершенно не помню других. Путаю явь и сон. Может, просто схожу с ума? Интересно, когда это все началось? Не с той ли девушки, которую встретил в метро?

Я неожиданно вспомнил, как когда-то, давным-давно, сокурсник пригласил погостить на летних каникулах у его родителей в Баку. Вспомнил, как в самолете мы познакомились с двумя симпатичными студентками-нефтехимиками из Сибири, летевшими на практику в Сумгаит. И как потом шокировали жителей южной республики два парня с длинными, ниже плеч, волосами, и две девушки в мини-юбках, чуть-чуть прикрывающих трусики. Вспомнил, как мы с другом почти каждый день ездили за девушками в Сумгаит, привозили их погулять в Баку, а вечером, вволю нагулявшись и нацеловавшись, отвозили обратно. Вспомнил, как однажды повели их на выступление какого-то новоявленного медиума Тофика Дадашева. Красуясь перед девушками, мы пообещали им легко разоблачить обманщика.
Зал был полон. Медиум, оказавшийся молодым человеком с серьезным выражением лица, начал свое выступление с сеанса массового гипноза на сцене. Наша компания единодушно решила, что это подстроено. Мы тянули руки, чтобы попасть на сцену, но нас не вызвали. Во втором отделении началось самое интересное. На сцену вышла ведущая и попросила зрителей придумать какое-нибудь задание, которое Маэстро выполнит, прочитав мысли на расстоянии. Чтобы исключить возможность обмана, задание нужно было написать на листочке бумаги, заклеить его в конверт и опустить в прорезь стоящего у края сцены ящика. Когда она раздавала конверты, бумагу и карандаши, я уже придумал, что напишу. Задание, как мне казалось, было довольно сложным в угадывании. Я предложил снять с моего друга галстук, и надеть на шею его девушки. Наверное, я тянул руку выше всех, потому, что ведущая показала пальцем на меня: "во-он тот молодой человек с длинными волосами, подойдите, пожалуйста, ко мне". Я послушно поднялся на сцену, и встал рядом с ней, в противоположной от медиума стороне. Зал замер. Попросив меня думать только о задании, и ни о чем больше, ведущая удалилась за кулисы. Я начал, не торопясь, произносить про себя фразу: "сними галстук с моего друга и надень на шею его девушки". Я успел повторить это дважды. Медиум неожиданно повернулся ко мне и взглянул с удивлением и любопытством. Постояв несколько секунд в полной тишине, он, наконец, спросил:

- Какой ряд? Какое место?

Я озадаченно полез в карман за билетом, и, пряча его в кулаке, мельком на него взглянул. Потом положил его обратно, и стал прикидывать номера кресел, на каких местах сидели мой друг и его девушка. Медиум повернулся к залу, потер виски, и в наступившей тишине неожиданно произнес:

- Ряд 12, место 15, и ряд 12, место 16 - встаньте!

Зрители начали переглядываться. Никто не вставал. Медиум снова громко выкрикнул номера. Наконец, мой друг и его девушка с растерянными лицами встали с кресел.

- Это они? – спросил меня медиум.
- Да, - удивился я.
- Поднимитесь на сцену, пожалуйста, - обратился он к моим друзьям.

Зал взорвался аплодисментами. Встав рядом со мной на сцене, друг незаметно показал кулак, а его подружка бросила на меня испуганный взгляд. Когда стихли аплодисменты, медиум быстрым шагом направился к другу и ловким движением обеих рук снял с него галстук. Потом, с галстуком в руках, подошел к девушке, раскрасневшейся от смущения, и замер, внимательно глядя ей в глаза. Зал возбужденно зашушукался. Медиум элегантно взял девушку за пальчики, поцеловал тыльную сторону кисти, и всучил ей галстук. После чего повернулся к залу и поклонился. Зрители зааплодировали. Ведущая попросила меня вынуть из ящика свой конверт, убедиться, что он не вскрыт, и вслух прочитать то, что написано на запечатанном в нем листочке.

- В удовлетворены? Задание выполнено? – спросила она меня, когда я закончил читать.
- Да, но не полностью. Я просил надеть галстук на шею, а не давать в руки, - вредничая, ответил я.
- Чего хочет женщина, того хочет Бог, - неожиданно произнес медиум, - И только она знает, выполнил я задание полностью, или нет.

Под рукоплескание зала мы вернулись на свои места. После концерта друг обругал меня за то, что я "подставил их без спроса". А его подружка призналась, что, угадав намерения медиума, молча умоляла его не надевать на нее галстук. Похоже, именно поэтому Маэстро не выполнил мое задание до конца.

Закрыв глаза, я подставил колким струям воды лицо. Сколько лет назад это было? Двадцать? Тридцать? Кстати, а какой сейчас год?
От неожиданно резкой боли в висках у меня потемнело в глазах. Чувствуя, что падаю, я в последней отчаянной попытке удержаться схватился за карниз штор, но тщетно. Карниз оторвался, и я провалился в темноту небытия. Я летел, и летел, вращаясь, в ожидании дна, в ожидании неизбежного и логического конца моей неудачной жизни. И никак не мог дождаться.

Часть 9.

В детстве мне снились сны трех типов.
К первому типу относились самые обычные сны. Они были нейтральными, обрывочными, зачастую нелогичными, и в них я был всего лишь пассивным наблюдателем.
Сны второго типа были страшными. Я был главным героем этих снов. И их жертвой. Они были разными, но заканчивались всегда одинаково - я умирал. И что бы я ни предпринимал, мне не удавалось повлиять на их зловещий сценарий. Ватные кулаки, свинцовые ноги, замедленные движения, воздух, который неожиданно обретал плотность воды – и, в результате, меня обязательно настигали и убивали. Кто - я не знал. Это было некое собирательное, нечеловеческое "нечто", абсолютное зло. Если даже я понимал, что сплю, то все равно не мог проснуться.
Умирал в этих снах я одинаково. Падал в бездонную черную пропасть, вращаясь вокруг своей оси. Вернее, пропасть вращалась вокруг меня. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока тихий шелест этого вращения не перерастал в ураганный рев. Мне не хватало воздуха. Задыхаясь, я знал, что вот-вот проснусь, и с нетерпением ждал развязки.
Наверное, во время такого сна у меня останавливалось то ли сердце, то ли дыхание - я хорошо помню, что после кошмаров просыпался с судорожным вздохом и с тяжелым ощущением в груди. Когда я открывал глаза, комната еще вращалась вокруг моей кровати, постепенно замедляя ход. Я лежал какое-то время с бешено колотившимся сердцем, переживая подробности приснившегося кошмара. Потом вспоминал что-нибудь приятное, успокаивался, и засыпал вновь, на этот раз до утра. Если, конечно, страшный сон не повторялся.
Сны третьего типа были самыми желанными. В этих снах я летал. Я мог взлететь над периной из облаков, загадочно освещенных луной. Мог спикировать с этой высоты вниз, к домам со спящими людьми. Больше всего во время этих воздушных прогулок я любил незаметно подлетать к окнам спящих красавиц. Припав к стеклу, я любовался естественной, без косметики, красотой женских лиц. Если удавалось проникнуть в спальню через открытое окно, я осторожно, но чувственно целовал беспомощных девушек. Но дальше этого не шло, так как неведомая сила сразу же выбрасывала меня из сна, и я просыпался со смешанным ощущением восторга и разочарования. Кроме того, целоваться было сложно, так как меня все время тянуло вверх, словно ныряльщика без груза. Еще я мог пролететь на большой скорости над безлюдными улицами, или проникнуть в какой-нибудь магазин через вентиляцию, украсть понравившуюся вещь, и исчезнуть, никем незамеченным. И только тревожно моргающий желтый свет светофоров напоминал мне, что ночь не вечна, что скоро настанет утро. В этих снах я понимал, что сплю, что все это неправда, что мне все можно. Это была сладкая в своей вседозволенности абсолютная свобода. Без морали, без наказания, без угрызений совести. Возможность невозможного делала меня почти богом. Почти, потому, что каким-то шестым чувством я всегда ощущал присутствие невидимого наблюдателя. Может, этим наблюдателем был я сам?

В этот раз падение в пропасть было долгим. Я боялся, что уже не смогу проснуться. Пытался помочь себе – хотя бы пошевелить пальцем, чтобы, зацепившись за любое проявление реальности, всплыть вместе с нею из кошмара. Мне повезло. Судорожный вздох успел насытить мозг кислородом, и я проснулся. С тупой болью в сердце, но живой.
Резкий запах нашатыря исходил от ватки, которую кто-то держала у моего носа.

- Ну, слава Богу, - облегченно произнес женский голос, - Я уже паниковать начала.
- Что со мной случилось? – спросил я, открывая глаза.

Я был дома. Светилась гирляндами елка, в колонках тихо шелестел морской прибой с криками чаек, а передо мной на диване сидела та самая девушка, которую я загипнотизировал в метро.

- Апноэ, - ответила она, - Кратковременная остановка дыхания. Вообще-то это опасно. Может спровоцировать сердечный приступ или инсульт. Надо показаться врачам.
- Кажется, я уснул, - пробормотал я, поднимаясь с кресла, - А Вы, кажется, вовремя проснулись.
- Я проснулась полчаса назад, - сказала Севиль, - Уже собиралась уйти, но услышала, как Вы судорожно дышите, и все поняла. У моего папы то же самое заболевание. Он все время боится умереть во сне. А Вы мне не скажете, как я тут оказалась?
- Скажу, только, пожалуйста, не волнуйтесь. Я ничего плохого Вам не сделал и делать не собираюсь. Случайно увидел Вас в метро, и решил попробовать загипнотизировать.
- Загипнотизировать? – удивилась девушка, - Меня? Зачем?
- Чтобы подарить Вам кусочек лета зимой. Чтобы сделать Вас счастливой.
- Счастливой? – переспросила Севиль, - Интересно... И я должна Вам поверить?
- Я уже сам себе не верю. Простите меня. Я клянусь, что мои помыслы были чистыми.
- Вы насильно привезли меня к себе с чистыми помыслами?
- Мне казалось, что в моих силах подарить вам счастливую жизнь. Простое, человеческое, семейное счастье.
- Вы решили, что у меня его нет?
- Извините за наглость, но мне удалось там, в метро, прочитать сообщения в Вашем мобильном телефоне. И мне показалось, что семейного счастья у вас нет. Юра Вас не любит, если вообще когда-нибудь любил.
- Вы знаете про Юру?
- И не только про него. Вы не представляете, сколько тайн хранит обычный мобильный телефон.
- Все ясно. Вы маньяк. И лечить Вас надо не только от апноэ.

Севиль решительно поднялась, прошла в прихожую и стала одеваться.

- Я Вас провожу, - встав с кресла, на котором спал, я тоже вышел вслед за ней в прихожую и стал одеваться, - Поймаю Вам такси. До Нового Года еще три часа, думаю, Вы приедете к Вашей подруге как раз вовремя.
- Спасибо, не надо. Я вам не доверяю, - произнесла девушка, застегивая на ноге сапожок.
- Зря. Я неопасный. Даже загипнотизировать по-настоящему, и то не смог.
- Просто Вы не на ту напали. Папа раньше меня часто гипнотизировал, и у меня уже иммунитет выработался.
- Ну, не совсем выработался, - улыбнулся я, - Раз вы в моей квартире оказались. А зачем Вас папа гипнотизировал? У него хобби такое?
- Он профи. Медиум. Читает мысли на расстоянии. Благодарите судьбу, что я сама ухожу. Иначе он бы Вас вычислил, и пришлось бы Вам встречать Новый Год в камере.
- Медиум? – удивился я, и спросил наугад, - А его не Тофик Дадашев зовут?

Севиль удивленно взглянула на меня.

- Откуда Вы узнали его имя? Хотя… понятно. Нашли в моем мобильнике.
- Нет, я был на его выступлении в Баку. Правда, очень давно.
- Вы были в Баку? – заинтересованно спросила девушка.
- Да, у друга гостил. Лет двадцать назад. Тогда Ваш папа меня удивил. Я ему задание сложное придумал, чтобы разоблачить. А он его взял и отгадал.
- Не отгадал, а прочитал Ваши мысли, - с гордостью произнесла Севиль, - А как Вас зовут?
- Вениамин. Можно просто Веня. Или Веник. Я даже на Швабру откликаюсь.

Девушка засмеялась.

- Ну ладно, - улыбаясь, произнесла она, - Разрешаю Вам проводить меня. В виде исключения. Надеюсь, что Вы больше не будете пытаться меня похитить.
- Обещаю Вам! – обрадовался я, выходя вместе с Севиль из квартиры, - Ведь Вы спасли мне жизнь.

Мы шли по заснеженным улицам и болтали. Я рассказывал про себя смешные истории, а красавица хохотала. Потом я поймал такси, помог девушке сесть на заднее сиденье и дал таксисту денег. Перед тем, как захлопнуть дверь, я извинился еще раз и поцеловал на прощание руку.

Я спокойно смотрел вслед уезжающему автомобилю. Я уже знал, что Севиль в новом году будет моей женой.
Декабрь 2007
Москва
©  FiZiK
Объём: 1.123 а.л.    Опубликовано: 16 12 2007    Рейтинг: 10.04    Просмотров: 1499    Голосов: 1    Раздел: Рассказы
«Ядерная реакция любви»   Цикл:
Остальные публикации
«Весна»  
  Клубная оценка: Нет оценки
    Доминанта: Метасообщество Библиотека (Пространство для публикации произведений любого уровня, не предназначаемых автором для формального критического разбора.)
   В сообществах: Полузакрытое Сообщество Литературные обозреватели
Добавить отзыв
В. И. Ульянов (Ленин)23-01-2008 09:46 №1
В. И. Ульянов (Ленин)
Критик
Группа: Passive
Произведение в обзоре
FiZiK23-01-2008 23:08 №2
FiZiK
Автор
Группа: Passive
Спасибо, красавица!
Добавить отзыв
Логин:
Пароль:

Если Вы не зарегистрированы на сайте, Вы можете оставить анонимный отзыв. Для этого просто оставьте поля, расположенные выше, пустыми и введите число, расположенное ниже:
Код защиты от ботов:   

   
Сейчас на сайте:
 Никого нет
Яндекс цитирования
Обратная связьСсылкиИдея, Сайт © 2004—2014 Алари • Страничка: 0.03 сек / 34 •