Футуризм — литературное направление, появившееся в начале ХХ века.
Автор слова и основоположник направления итальянский поэт Маринетти (наиболее известная поэма - «Красный сахар»). Само название подразумевает культ будущего и дискриминацию прошлого вместе с настоящим. В манифесте Маринетти провозглашается «телеграфный стиль», что, в частности положило начало еще и минимализму. Отказ от традиционной грамматики. Право поэта на свою орфографию. Словотворчество. Скорость. Ритм. Словом, все сиюминутные достижения цивилизации, упоенной техническим прогрессом. Мотоцикл обьявлен более совершенным творением, нежели скульптуры Микельанджело.
Провозглашается пафос разрушения и взрыва. Воспеваются войны и револиции, как омолаживающая сила одряхлевшего мира. Можно рассматривать футуризм как своеобразный сплав ницшеанства и манифеста коммунистической партии. Динамика движения должна прийти на смену статике позирующих скульптур, картин и портретов. Фотоаппарат и кинокамера заменят несовершенство живописи и глаза. В России первыми футуристами стали художники братья Бурлюки. Давид Бурлюк — основатель в своем имении колонии футуристов «Гилея». Ему удается сплотить вокруг себя самые разные, яркие не на кого непохожие индивидуальности. Маяковский, Хлебников, Крученых, Венедикт Лившиц, Елена Гуро — наиболее известные имена. В первом манифесте «Пощечина общественному вкусу» призыв: «Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с парохода современности». Но призыв этот смягчен высказыванием ниже: «Кто не забудет первой любви, тот не узнает любви последней». Но даже такие кумиры, как А.Блок, не избежали обвинения в том, что «им нужна лишь дача на реке». Так или иначе, но футуризм подарил поэзии трех гениев - Маяковского, Хлебникова и Пастернака. Не говоря уже о море талантов: Хабиас, Каменский, Шкловский, Зданевич, Крученых.
Судьба многих футуристов трагична. Одни расстреляны, как Терентьев, другие сгинули в ссылке, как Хабиас. Выживших обрекли на забвение: Каменский, Крученых, Гуро, Шершеневич. Только Кирсанову, Асееву, Шкловскому удалось, несмотря на опалу, сохранить статус признанных писателей и дожить до преклонных лет в полном рассвете творческих сил. Пастернак был затравлен при Хрущеве, хотя к тому времени полностью отошел от принципов футуризма.
Футуризм породил множество ему подобных направлений и школ. Имажинизм Есенина и Мариенгофа. Конструктивизм Сельвинского, Луговского. Эго-футуризм Северянина. Будетлянство Хлебникова. ОБЭРИу Хармса, Введенского, Заболоцкого, Олейникова. И, наконец, ничевоков, так ничего и не создавших. К неофутуристам критика причисляет метаметафористов Парщикова и Кедрова, а также Г.Айги, В.Соснору, Горнона, С.Бирюкова, Е.Кацюбу, А.Альчук, Н.Искренко.

Венок сонетов — архитектоническая форма поэмы, состоящей из 15 сонетов. Венок сонетов строится так: тематическим и композиционным ключом (основой) является магистральный сонет (или магистрал), замыкающий собой поэму; этот, пятнадцатый по счету, сонет пишется раньше других, в нем заключается замысел всего.
Первый сонет начинается первой строкой магистрала и заканчивается второй его строкой; первый стих второго сонета повторяет последнюю строку первого сонета и заканчивается этот сонет третьей строкой магистрала. И так далее — до последнего, 14-го сонета, который начинается последней строкой магистрала и кончается первой его строкой, замыкая собой кольцо строк. Таким образом, 15-й, магистральный сонет состоит из строк, последовательно прошедших через все 14 сонетов.
Венок сонетов изобретен в Италии в XIII в. Это весьма трудная поэтическая форма, требующая от поэта исключительного мастерства (особенно в подборе выразительных рифм). Первый венок сонетов на русском языке принадлежит филологу Фёдору Коршу, который в 1889 г. перевел венок сонетов словенского поэта Франце Прешерна. Оригинальные венки сонетов написали: Вячеслав Иванов (в сборнике «Cor ardens»), Валерий Брюсов («Роковой ряд»), Максимилиан Волошин («Lunaria») и другие.

Итак, здравствуйте. На протяжении вот уже более чем трёх месяцев я не выходил на связь. Если что не так, простите. Из-за моей занятости я не смог просто-напросто заглянуть сюда. Тоже простите. Но, что самое интересное, волею судьбы я был направлен сюда.

Дождь дождь..небо все плачет плачет..а в чем дело - молчит..
Вчера гулял по бетонному берегу ночи..холодно..
эта прогулка вдохновила меня на написания стихотворения..

Строительство моего домика преостановилось..из-за дождя в частности..ну, это не беда.

Послезавтра мне стукнет на один год больше..и не знаю, что думать. Пессимистично я все же на настроен (типа:о!Божже! года летят! время уходит, как земля из-под ног! а я ничего толком не сделал!!) :) нее..так не будет и так не есть.

постараюсь кого-нибудь "заставить" сделать фотоотчет моего "ночного дня рожденья". Если получится - выложу фоточки..забавно будет..:)

А это песенка про взаимоотношения мужчины и женщины..текст прилагается..:)
"MASKS" называется:

http://sevenever.pdj.ru/tracks/25835.html

Лимерик (ударение на первый слог) — форма короткого юмористического стихотворения, построенного на обыгрывании бессмыслицы. Традиционно лимерик имеет пять строчек, построенных по схеме aabba (при чем в каноническом лимерике конец последней строчки повторяет конец первой). Полноценный лимерик содержит намек на сюжет (т.е. первая строка - кто, вторая строка - дополнительные условия или действие, далее рассуждение на эту тему), непременно долю юмора или иронии, а так же мораль.
Название происходит от ирландского города Лимерик, однако связь между городом и стихотворениями, которые стали называть так с 1896 года, точно не известна. Первая в истории книга лимериков вышла в Англии в 1821 году. Одним из известных авторов лимериков считается Эдвард Лир, выпустивший в 1846 году собрание лимериков под названием "Книга Нонсенса".

Пример (Эдвард Лир):

Газель (неправильно - газелла) - строфа восточного стихосложения, особенно известная по персидским образцам. В персидской поэзии газелью называются лирические стихотворения, в которых рифмуют два первых полустишия, причем затем та же рифма сохраняется во всех вторых полустишиях каждого последующего бейта по типу "aa, ba, ca, da" и т. д. (т.е. в рифмовке схожа с касыдой). Газель без рифмующего начального стиха "aa" называется "отрывком". Содержание ее большей частью носит философский или моралистический характер, рифма - по типу "ab, cb, db, eb" и т. д. - получила благодаря переводам распространение в немецкой (Rückert, Platen и др.) и русской поэзии (Фет, В. Иванов, В. Брюсов, Кузьмин, Н. Гумилев и другие).

Существует два вида подражательной европейской газели: в первом все нечетные стихи (за исключением первого) не рифмуются, все же четные дают одинаковую с первым стихом рифмовку, например:

(В. Иванов).

Второй вид основан, помимо повторения рифм, на повторении слова, следующего за рифмой, и дает следующий вид:

(Гумилев)

Число строк в Г. всегда четное; вид рифмы (т. е. мужская, женская, дактилическая), размер и количество стихов - произвольны.

«Я расстелил мечты перед твоими ногами.
Наступай помягче, ведь ты идешь по моим мечтам.»

Кровь и пепел. Больше ничего. Ведь что может значить весь мир для человека, который всего лишь кукла? «Талантливая», «Перспективная», но все равно Кукла… Куда делась вся сила, вся уверенность в себе? Всю жизнь мне везло во всем. Что бы не случилось, я всегда оставался собой. Парил над миром, вглядываясь в глаза людей, спрашивал у них «Кто я?». Они отвечали «Ты – это ты». И я знал, что не похож ни на кого. Как у Хлебникова «А таких как я вообще нет». Куда делась вся сила и мощь? Нету. Исчезла. Растворилась в багровом закате. Не жалея сил я строил свой мир. Свою крепость, которая не давала просочиться злобе врагов и зависти фальшивых друзей. Она защищала меня от всех напастей. Но тебе стоило лишь коснуться тонким пальчиком, чтобы она развалилась как карточный домик. Она превратилась в прах, а вместе с ней и «Я-для-всех». Остался лишь «Я-такой-как-есть». На месте порушенной крепости я воздвиг величественный замок. Замок из чистого хрусталя. Я холил его и лелеял, восторгался им, как идолом… Отметал все уговоры второго я. «Ты – кукла. Простая кукла, которую приятно иметь рядышком. Ты ведь знаешь, что это – стандартный набор женских хитростей. Ты знаешь, как их обойти. Давай же, перестань быть куклой, вспомни старые времена» - говорил он. А я сидел на стуле, обняв колени руками, и говорил: «Я не кукла. Я - это я. Я – это он. Я знаю.». Почему я был так слеп? Почему восторгался воздвигнутым для себя идолом? Зачем мечтал? Зачем заставлял сердце биться в груди чаще? Я ведь знал, что замок рассыплется. Знал, но не хотел верить в это… И вот сейчас он упал. Хрусталь не выдержал крика, вырвавшегося из моего сердца. Я стоял на коленях и проклинал все на свете. Сердце кричало, а замок рассыпался… И когда боль ушла ненадолго, я посмотрел на осколки замка. Все еще величественного и прекрасного, но уже мертвого… Боль пришла вновь. С новой силой. Сожгла разум и сковала душу. Я никогда не знал такой боли… Хотел умереть, лишь бы боль ушла. Я молил Бога об этом. Молил Того, в кого никогда не верил. И боль ушла. Оставила горький след из крови и пепла, но все же ушла… Я начал по крупицам собирать осколки счастья, которое ты дарила мне до сегодня. Одно слово к другому… Я хотел слепить их в одно целое, хотел создать в душе хотя бы жалкую пародию. Не вышло… Он рассыпается… И даже Ты не сможешь его вернуть… «Мы могли бы служить в разведке… Мы могли бы играть в кино» - доноситься из динамиков… Мы ведь можем построить замок вновь. Замок из хрусталя. И в нем не будет боли, не будет пепла и крови… Не будет кукольного театра… Но… Может, Я и впрямь – кукла? Может стоит возвести Черный Замок? Такой, какой был раньше… Грозный и Величественный… Идти по жизни и смешивать с пеплом и кровью всех и вся… Но ведь замок из Хрусталя был так прекрасен…

Ты, тот кто выше. Ты помнишь, о чем я тебя просил. Ты помнишь, что я отдам отдам тебе… Если ты есть, ты поймешь…

В последнее время моя жизнь как будто замерла. Словно в гигантских часах под названием Жизнь кончился завод. Но сегодня все мои сомнения развеялись напочь.

Как только я перешагнул порог родной квартиры, любезная «напоминалка» на трубе проиграла «Камнем по голове», сообщив тем самым, что завтра родители приезжают с моря. Сие событие и подвигло меня на совершения акта под названием «Генеральная уборка». Но на этом «сюрпризы» не закончились! В то время как я усиленно пылесосил ковер, злосчастная труба заиграла «Смельчак и Ветер». Это был Гончар.
- Здарова. – раздалось из трубки.
- Здаров, свинюка.
- Сама свинюка.
- Ты че звонишь? – буркнул я.
- Давай пересечемся, разговор есть. Может в семь на Одесской? – вкрадчиво осведомился Гончар.
- Не, фонарь. Я щас хату убираю. Говори сейчас.
- Я женюсь.
Признаться, сначала я подумал, что у меня галики.
- Чево?
- Женюсь я!
- Не гони…
- Серьезно.
- А на ком? – это мой офигевший голос.
- Юлёнка помнишь?
- Юленка? Это которая с концерта?
- Ну да.
- Так это ж ссыкопехота!
- Сам ты ссыкопехота! – обиделся Гончар.
- Ты не п****шь?
- Нет. Я серьезно. Свидетелем у меня будешь?
- Свидетелем? – задумался я – Буду, если сына Лёхой назовешь.
- Назову, назову, не ссы. Мы уже все решили. В Октябре.

*Дальнейшее описывать не имеет смысла* 8)

Я буду свидетелем… На свадьбе лучшего друга. Признаться, я удивился. Нет, не тому, что буду свидетелем, а самому факту женитьбы Гончара. ГОНЧАРА!!! Ему 19 и я уже перестал стараться запоминать имена его девчонок. (2-3 за неделю – это стандартный набор). Как может жениться человек, отрицающий брак как таковой? И почему именно Юленок? Вроде девочка несерьезная, у него были и получше…
В общем, странная штука любовь. Рано или поздно она преодолевает все преграды: характеры, время и расстояния. Гончар тому пример… Любовь придет ко всем. Даже к такому Мэтру пикапа, как он…

Получал сегодня комплект учебников в универской библиотеке. Два огромных пакета, книжек штук пятьдесят. И книжки разные, суразные и несуразные... Названия порой страшно читать...
Родные стены Универа, знакомые рыла/морды/лица, типа прикольно, хотя там меня и никто не ждёт, немного радостно...
Было.
Но теперь уныло.
Не радует перспектива -- шесть дней в неделю подниматься к первой паре, и уже в девять утра -- как штык -- в универе, каждый день... Я так люблю поспать :)
Но этого мало для уныния... Просто... почему-то уныло... будто мною весь день слоны в футбол играли...
Омерзительно.

Вот и пролетело лето...
С одной стороны тёплое и весёлое,а с другой-лето потерь и печалей.
Завтра я уже полноправно смогу называться студенткой...Завтра у меня посвящение...
эх,Школа,Школа...Я буду за тобой скучать...За тобой,за людьми,для которых ты стала вторым домом...Но я тебе не говорю "Прощай",я говорю "До свидания"....

Из книги эссе «Дневник Вени Атикина 1989 – 1995 годов».

ПРО ГОГОЛЯ.

Гоголь более русский тип, чем Пушкин. Ведь быть уморенну гораздо менее народно, чем уморить самого себя. Недаром в 2937 году части народа, подлежащей убиению от имени другой его части была инкриминирована именно чуждость. В этой казённой неправде по вечной печальной русской иронии есть большая правда. Тут ведь дело не в интеллигентности перед неинтеллигентностью, тёмностью. Тут другое. Здесь скорее, из темноты судьбы интимный выбор на самоуморение, всякое просветление отстранение от сплошного с потайным делается заложником, жертвой самоуморения, умаривается тоже. Почему так? От неразрешимости выбора между историей и природой, сказали бы мы. От провидения, сказал бы православный христианин. От предназначения всякого народа в истории, сказал бы умудрённый западникославянофил, какой-то кентавр Хомяков – Чаадаев…
А Гоголь ничего не сказал, кроме того, что ему хорошо лежать лицом к стене. Наконец-то. И чтобы все отстали. Сладко, благодатно и единственно. Зачем водка, зачем мат, зачем блуд.

(Что-то спрятано в складку)

1994.

Касыда - самый "высокий" и устойчивый жанр арабской и вообще ближневосточной лирики. Название происходит от глагольного корня, означающего "направлять(ся) к цели", вероятно потому, что поэт здесь ставит определенную цель и должен идти к ней установленным путем. Целью бывает прославление или порицание племени (своего и чужого), позже восхваление покровителя и выпрашивание подарка. Есть К., где центр тяжести - в самовосхвалении или в дидактических сентенциях. Таким образом термин К. покрывает собой оду, сатиру-инвективу и отчасти элегию, непременно значительной длины. Канонический план К. делится на 5 частей. Отдельные части К. редко связаны переходами; они самостоятельны и пишутся отдельно. Целое объединяется тематически (очень слабо) мотивом поездки и гл. обр. единой рифмой и единым метром всей К., иногда и сотни строк (формула рифмы по полустишиям, т. е. нашим строкам - а, а, в, а, с, а...).

К. - самая прочная твердыня арабского классицизма. В разные эпохи делались попытки реформировать К., вводя в нее упрощенный размер, более свободный план, или вовсе отказаться от этой формы. Тем не менее она процветает и в наши дни с сохранением всего старинного антуража (верблюдица, пустыня, следы на песке) или с заменой их поездом, городом, пароходом, что производит на арабов впечатление футуристического скандала.

Рубаи - четверостишие; форма лирической поэзии народов Блажнего и Среднего Востока. Заимствована из широко распространённого устного народного творчества персов и таджиков (другое названия рубаи в фольклоре - дубайти или таране). В письменной литературе, в которой, в отличие от силлабического народного метра, рубаи строится в метре аруза, оно появляется уже в 9-10 вв. (Рудаки и др.) и с тех пор неизменно служит для выражения лирической темы с преобладанием философских размышлений. Из персоязычной литературы рубаи переходит в арабскую, многие тюркоязычные литературы и литературу урду. Как жанровая форма рубаи достигает расцвета в середине 11 в., но со 2-й половины 12 в. заметно уступает место газели. Рубаи состоит из 4 полустиший (или двух бейтов), рифмующихся по типу ааба, реже по типу аааа.
Стиль прославился благодаря Омару Хайяму (Гиясаддин Абу-ль-Фатх ибн Ибрахим), персидскому и таджикскому поэту, математику и философу.

Дактиль — трёхдольный размер античной метрики из одного долгого и двух следующих за ним кратких слогов; в тоническом стихосложении ей соответствует стопа из одного ударного слога и двух безударных за ним.

(М. Ю. Лермонтов)

Наиболее употребительные размеры русского силлабо-тонического дактиля — двухстопный (в XVIII веке), четырёх- и трёхстопный (с XIX века). Рабочая теория происхождения ритма связывает дактиль с ударными метрами, в частности с метром ударов молота.

Амфибрахий — стихотворный размер (метр), образуемый трёхсложными стопами с сильным местом (ударением) на втором слоге.

(Н. А. Некрасов)

Наиболее часто употребимые размеры русского силлабо-тонического амфибрахия — четырёхстопный (начало XIX века) и трёхстопный (с середины XIX века).

(Н. А. Некрасов)

Анапест — трёхстопный стихотворный размер; в античной квантитативной метрике — метр, стопа которого состоит из двух кратких и одного долгого слога. В новоевропейской силлабо-тонической метрике анапестом именуется метр, стопа которого состоит из двух безударных и одного ударного слога.

Пример из А. А. Блока (трёхстопный анапест):

Наиболее употребительны размеры русского силлабо-тонического анапеста — четырёх- и трёхстопный (с середины XIX века).

вот уж угораздило. сам себе не верю, однако всё же прокручиваю в голове одну и ту же мысль: что со мной происходит? почему я вдруг встал посреди дороги и начал диковато (может, даже затравленно) озираться по сторонам? Почему люди, находящиеся вокруг меня и казавшиеся до этого вполне интересными, неожиданно начали раздражать (и это ещё мягко сказано)? куда делся прежний, привычный мир, в котором всё было так просто, понятно и спокойно. Почему мне приходиться опять привыкать к своей новой роли, когда казалось, что всё, я нашёл своё место?
Вопросам, в принципе, нет конца. и все - почему, отчего... жизнь, бывшая раньше не то, чтобы простой и понятной, сейчас сохранила лишь обрывки прежней размеренности и понеслась куда-то под откос. или наоборот, я выбрался на какой-то иной уровень (вот только уровень чего: самосознания, понимая жизни и мира - или чего-то другого)?Нет мне ответа... по крайней мере, пока...